Наконец рыдания стали проходить. Ещё всхлипывая, она огляделась и обнаружила себя лежащей на кушетке в небольшом светлом кабинете. Она повернула голову влево и увидела ту же женщину-врача, сидевшую за столом и писавшую что-то в карточке. Лиза попыталась окликнуть её, но из гортани вышел лишь хриплый стон. Голова была словно набита ватой, как у человека, не спавшего так долго, что уже не уснуть. Врач обернулась и оценивающе посмотрела ей в глаза.
— Вам стало легче, — сказала она утвердительно.
— Как будто бы, — прошептала в ответ Лиза.
— Я ввела вам галоперидол. Хотите чаю?
— Нет. Я могу позвонить?
— Конечно.
— А где моя сумочка? — сама не зная почему, спросила Лиза.
— Простите, но у вас с собой не было сумочки, — донёсся из угла мужской голос.
Лиза повернулась и увидела, что казённый мужчина стоит около двери, привалившись спиной к стене. Он держал руки в карманах, его серое пальто было расстёгнуто.
— Снова вы, — обречённо сказала она и попыталась понять, зачем ей понадобилась сумочка. Где-то в глубине сознания зажёгся чахлый мертвенно-зелёный болотный огонь, и она смогла закончить логическую цепь: — Мне нужен мой мобильник. Он в сумочке.
— Сожалею, но при вас не было сумочки. По-видимому, вы оставили её дома.
На то, чтобы обдумать это ей не хватало сил. В голове клубился тёмно-серый туман. Оставалось лишь лежать и смотреть в потолок.
— Если вы позволите, нам нужно ехать, — сказал мужчина.
— Куда?
— В бюро судебной медицины.
— Мне надо позвонить.
— Пожалуйста.
Он подошёл к изголовью кушетки и протянул ей мобильный телефон. Лиза сжала его в ладони и пощёлкала по кнопкам большим пальцем. «Как мне позвонить? Куда?» — подумала она и бессильно закрыла глаза. Серый туман превратился в густую черноту.
— Могу я вам помочь? — спросил мужчина.
Вдруг некоторые важные для неё мысли словно подсветились изнутри, и она как можно скорее попыталась их озвучить.
— Вы смогли связаться с его родителями?
— Ещё нет.
— И не пытайтесь, пока я сама его не увижу.
— Хорошо.
Мужчина наклонился над столом врача и тихо спросил:
— Как вы считаете, доктор, она готова?
— Думаю, да. Вы умеете делать внутримышечные инъекции?
— Конечно.
Врач протянула ему пластиковый шприц, на четверть наполненный прозрачной жидкостью, и сказала:
— Если что, введите ей это и доставьте сюда.
Он завернул шприц в чистый носовой платок и убрал во внутренний карман пальто.
— Вы готовы? — спросил он у Лизы.
— Да, — ответила она и попыталась сесть на кушетке. Тело плохо её слушалось, но в конце концов ей удалось подняться. Казённый мужчина поддержал её за локоть, и она смогла встать на ноги. Вместе они подошли к двери и вышли в холл.
Людей в холле стало значительно больше. Почти все скамьи и кушетки были заняты. Во всех без исключения взглядах стояла скорбь. Несчастные держались небольшими кучками, в основном по двое-трое. Многие плакали, кто-то громко, кто-то тихо. У Лизы в душе была лишь пустота, и она не обратила на собравшихся никакого внимания. Её спутник задал ей ориентир — входные двери приёмного покоя, и все свои силы она бросила на достижение этой цели. Мир вокруг стал совершенно бесцветным и того и гляди норовил исчезнуть.
Наконец, совсем обессилевшая, Лиза опустилась на переднее кресло седана, а казённый мужчина занял место водителя. Заурчал двигатель, и машина тронулась. Лиза закрыла глаза и запрокинула голову назад. Ей не хотелось плакать, однако слёзы катились по её щекам. Очень скоро ей предстояло подвести черту. В её голове снова начали появляться мысли, но они были липкими и тягучими, словно нагретая жевательная резинка. Между прошлым и будущим растянулся узкий мост, лишённый ограничительных перил и раскачивающийся порывами ветра. По этому мосту ехал чёрный седан с короткими трёхзначными государственными номерами. Находившейся в нём Лизе больше всего на свете хотелось проснуться в своей кровати и услышать бормотание телевизора в соседней комнате. Тогда она бы встала с постели и босая пошла бы в гостиную, где в мягком кожаном кресле сидел бы её муж и мял в руке медицинский журнал. Она забралась бы к нему на колени, сняла бы с него очки и, заглянув в его близорукие карие глаза, рассказала бы, что ей приснился очень плохой сон.
***
