То есть, передать лекарям и целителям. Теперь они справятся и без него.
Он сместил ладони, сканируя ее легкие. Чисто. Не хрипит. Такая теплая. Мягкая. И этот дурманящий голову запах… Он сам не замечает, как погружаясь в сон, аккуратно поглаживает ее плечи, бедро, живот…
- Любимый, - сонно шепчет, поворачивается к нему изменившимся без иллюзии лицом девушка, с короткими золотыми волосами, пухлыми вишневыми губками,изогнутыми в сонной улыбке.
Это ее обращение взметнуло в душе невероятную бурю противоречивых эмоций и самому захотелось сказать: «Рэй, любимая…» Откуда это в нем? Может, его тоже проклятием зацепило, и он теперь просто бредит?
Но расцеплять теплых объятий не хотелось, он буквально ею дышал, с восторгом ощущая близость этой удивительной, загадочной особы, он просто наслаждался давно утерянным чувством абсолютного умиротворения, того чувства, когда мир сжимается до вот этой точки существования двоих, сплетенных в нежных объятиях.
Всего минутная слабость. Сейчас, еще пару раз вдохнет и отпустит. Так он себя уверял.
- Я так скучала, любимый, - шепчет, зарываясь ему куда-то под руку и плачет, тихо и горько, каждым словом сдвигая могильные плиты в его душе. – Тебя так долго не было, любимый. Я будто умерла.
Он гладит ее по дрожащей спине, не зная, чем помочь страдающей душе, с неожиданным для себя сожалением понимая, что она тоскует по утраченной любви, к которой он отношения не имеет. Она просто бредит.
- Ты меня поцелуешь, любимый? – девушка подняла голову и взглянула на него затуманенными чудными рыже-карими заплаканными глазками. – Я, наверное, умираю, видит Бездна! Раз мне позволили тебя увидеть и почувствовать вновь, я умираю. Один поцелуй, Рэн, всего один, я так долго тебя искала… - она точно бредит, плачет и вдруг касается горячими опухшими губами его ладони. – Любимый, прости, прости меня! Я уничтожила нас, я заслужила умереть… любимый…
Она тянется к его губам, а он будто не вправе отказать умирающей, но она же уже не умирает…
Поцелуй, вышибающий воздух из груди, до белых бликов в глазах, до взбежавшего по венам пламени, до замирания раненного сердца, до неведомо откуда взявшейся боли от страшной утраты, до умопомрачающего желания…
Ее безумный, затуманенный страстью взгляд, горячее тело, скользящие по нему бедра, и ее рубашка уже на полу и обнаженная грудь прижимается к нему.
Нет! Адептка же! Всего лишь больная девчонка!
Она цепляется отросшими коготками в ткань рубашки, шепчет заклинание, оставляя его грудь обнаженной и прижимается горячим, гибким и совершенно нагим телом.
- Ты что творишь, де Лир? – хватая ее за затылок выдыхает в удивительно притягательное, болезненно знакомое лицо, переворачивает ее на спину и впивается в раскрытые губы горячим поцелуем. Он как будто уже знает, что ей нужно, как правильно, как именно ей нравится.
Она отвечает яростной страстью, спешит, будто боится не успеть, будто сейчас-сейчас все закончится, и она останется один-на-один со своим оглушающим одиночеством!
Подается к нему, легонько толкает, оказываясь сверху, скользит, влажная, по его напряженному животу и стонет, упиваясь страстью его ласк.
Он приподнимается, до боли сминая пальцами нежную кожу, целует шею, едва сдерживается, чтобы не искусать грудь и безумно жаждет ее всю, жаждет слышать ее стоны, крики, ее безумную страсть.
Она касается его брюк ладошкой, поглаживает и произносит осипшим голосом дурацкое заклинание, но оно сработало, и она, скользнув вниз, насаживается и выгибается, ощутив его внутри, до крови закусывает губку, сдерживая стон. Он ловит ее губы, слизывает кровь, залечивает, чтобы снова прокусить, теряясь, растворяясь в ней.
- Ррррэй! – откуда это имя, что только и рвется с языка, не знает, но понимает, что так правильно, опрокидывает ее и с новой силой врывается в нее, вызывая блаженный вскрик, остро ощущая жар ее тела, коготки в коже, дурманящий запах ее тела, ловит каждый стон, каждый вскрик, и двигается, то быстро и жестко, то очень медленно, ощущая ее дрожь, целуя, упиваясь щемящей и всеобъемлющей нежностью…
Он садится, удерживая ее на себе и она, закрывая ладошкой рот, кричит, задрожав, забившись на нем, и наконец опадает в крепких объятьях, мелко содрогаясь и постанывая. Цепляется ручками, зарывается пальцами в его волосы, самозабвенно целует, отдавая всю нежность, на которую только была способна.
- Видимо, в какой-то жизни я вас очень любила, - сквозь сонную пелену шепчет, продолжая целовать лицо, шею, плечо…
Даррэн аккуратно кладет ее на подушки, не отрываясь, не желая упускать блаженный миг безумной нежности и страсти, укрывает их и сжав ладонью девичью грудь забывается глубоким сном. Впервые без сновидений.
***
Рэй проснулась первой. Странное легкое чувство во всем теле, ощущение собственной наготы и сладкие остатки усталости.
Она осматривается и чуть не падает с кровати, увидев рядом с собой мирно спящего лорда Эллохара! Подавив желание погладить это больно знакомое, почти родное лицо, медленно встает, шаря по полу в поисках одежды и пытаясь охватить масштаб произошедшей катастрофы и ее последствия.
