В этот вечер всё было устроено так, чтобы Свенгали мог сидеть в ложе один, прямо напротив сцены, где в центре должна была стоять его жена и откуда она хорошо могла его видеть. Между ним, дирижёром месье Икс и оркестром был выработан код, состоящий из простых сигналов, чтобы в случае какой-нибудь заминки или неполадки Свенгали сразу мог прийти на помощь. Накануне выступления была устроена пробная репетиция в присутствии Свенгали, который сидел в ложе; репетиция прошла превосходно, Ла Свенгали пела изумительно при пустом зрительном зале.
В понедельник вечером, казалось, всё идёт гладко. Зал был набит битком, так что трудно было дышать. Пустовала одна средняя ложа бельэтажа. Это был неслыханно дорогой концерт, даже кресла задних рядов стоили целую гинею! (Концертный сезон должен был начаться через неделю.)
В центре партера сидели Лэрд, Таффи и Маленький Билли. Оркестранты начали рассаживаться на свои места и настраивать инструменты. Взоры всех присутствующих беспрестанно обращались к пустующей ложе, всех интересовало, для какой коронованной особы она предназначена.
Месье Икс, встреченный бурными аплодисментами, стал за пюпитр и поклонился публике, поглядывая на пустую ложу. Затем он постучал палочкой по пюпитру, взмахнул – оркестр исполнил венгерский танец и имел огромный успех. Затем наступила небольшая пауза, вызвавшая некоторое нетерпение на галёрке. Мистер Икс вдруг исчез.
Таффи встал спиной к оркестру и оглядел зрительный зал.
Кто-то вошёл в пустую ложу, подошёл к барьеру и на минуту остановился, разглядывая публику. Высокий человек с мертвенно-бледным лицом, чернобородый, с длинными волосами.
Это был Свенгали.
Он увидел Таффи, взгляды их встретились, и Таффи сказал:
– Боже милостивый! Смотрите! Смотрите!
Билли и Лэрд поднялись и тоже стали смотреть на ложу.
Какое-то мгновение Свенгали, не отрываясь, глядел на них. Выражение его лица было столь ужасно, удивление, ярость, страх так ясно отобразились на нём, что оно производило устрашающее впечатление. Затем он сел, продолжая пристально смотреть на Таффи, закатив глаза и оскалив зубы в какой-то судорожной усмешке, полной ненависти.
Вдруг в зале грянул гром аплодисментов, и Таффи, Билли и Лэрд увидели Трильби – месье Икс вёл её через сцену к рампе. На губах у неё блуждала отсутствующая улыбка, глаза с тревогой глядели в ложу прямо на Свенгали.
Она кланялась направо и налево, так же, как на концерте в Париже.
Оркестр сыграл вступление к «Бен Болту», которым, как было объявлено, она начинала свою программу.
Трильби продолжала смотреть на ложу, но не пела; оркестр трижды повторил вступление. Послышался приглушённый встревоженный шёпот месье Икс:
– Пойте же, мадам, ради бога! Начинайте же, начинайте!
Она повернулась к нему с каким-то странным выражением лица и сказала:
– Петь? Почему вы хотите, чтобы я пела? И что я должна петь?
– «Бен Болта»! Пойте же!
– «Бен Болта»? Да, я знаю эту песню!
И оркестр снова сыграл вступление.
Она пыталась запеть, но пропустила такт. Тогда она повернулась к месье Икс и сказала:
– Какого чёрта вы требуете, чтобы я пела под адский грохот, который производят все эти проклятые музыканты?
– Боже мой, что с вами, мадам? – вскричал месье Икс.
– А то, что я предпочитаю петь без этой музыки! Я предпочитаю петь одна!
Оркестр замолк. Зал был охвачен неописуемым удивлением.
Она осмотрелась, опустила глаза и расправила своё платье. Затем поглядела на люстру с нежной, сентиментальной улыбкой и запела:
Не успела она пропеть эти слова, как публика пришла в волнение, с галёрки послышались крики, смех, улюлюканье, свистки.
Она замолкла, грозно, как львица, поглядела на всех и вскричала:
– Да что это с вами? Чего вы! Уж не думаете ли, что я вас испугалась? – И вдруг неожиданно: – Да вы, кажется, англичане? Отчего же вы так шумите? И зачем вы привели меня сюда? Что я вам сделала, хотелось бы мне знать?
Когда она заговорила, глубина и великолепие её голоса показались столь необычными, интонация столь трогательно женственной, и так властно и негодующе прозвучали её вопросы, что шум на минуту стих.
Казалось, это голос существа из какого-то иного мира, голос оскорблённой дочери особой расы, более благородной, чем наша; голос, который никогда не смог бы издать ни единого фальшивого звука.
С галёрки послышался возглас:
– Э, да вы, значит, англичанка? Почему вы не поёте как полагается? Голоса-то у вас, слава богу, для этого достаточно! Чего же вы фальшивите?
– Фальшивлю? – вскричала Трильби. – Я вовсе не хотела петь, это он меня попросил – этот французский джентльмен в белом жилете! Я больше не спою ни ноты.
– Вот как! Вы больше не споёте! Тогда давайте нам деньги обратно, или мы заговорим по-другому!
Поднялся оглушительный шум, делалось нечто невообразимое.
Месье Икс вопил на весь театр:
– Свенгали, Свенгали, что же это такое! Что с вашей женой?.. Она сошла с ума!
