— А ты что, думаешь пробоваться, Поттер?
— Он прилично летает, — заметил Фрэнк, накладывая себе ещё порцию свиных сарделек. Львиному аппетиту и воинскому телосложению Долгопупса Джим по-доброму завидовал.
— Проверим, — кивнул Джастин. — Отборочные в следующую субботу, если ничего не изменится. Где-то в среду-четверг станет ясно окончательно.
— Супер! — просиял Джим. На ум пришли разговоры с братом, и Джим невинно уточнил: — А какие позиции открываются?
— Вратаря, ловца и охотника.
«Значит, мы предполагали правильно», — загордился собой Джим. Он с самого начала знал, что хочет стать ловцом, а вот Дей, кажется, метил в охотники. Хотя из него и вратарь бы вышел приличный: реакции брата позавидуют и профессиональные игроки.
И вновь мысли о брате заставили Джима яростно мотать головой. Что он вечно думает о Дее — сам ведь прекрасно справляется! Вовсе ему не нужно мнение брата, чтобы принимать решения и делать выводы! Да и вообще, Джим зол на него — за недосказанность, за недоверие, за то, что спровоцировал Сириуса.
«Кстати о Сириусе — он что-то совсем приуныл!» — решил Джим, повернувшись обратно к другу, растерянно и зло глядящему куда-то вдаль. Искать причину резкого ухудшения его настроения долго не пришлось: в дверях Большого зала маячили спины Эйвери, Розье и Регулуса.
— Он со мной даже не поздоровался, — на пределе слышимости прорычал Сириус.
— Будет тебе, мелкий ещё одумается, — попытался приободрить его Джим, однако не преуспел. Сириус всё так же мрачно уткнулся в тарелку, без особого интереса водя ложкой по овсянке. Вздохнув, Джим покрутил головой по сторонам. За столом преподавателей наблюдался только глухонький астроном, и это давало Джиму шанс развлечь друга. — Эй, Сириус, смотри! — толкнул он Блэка в бок и указал кончиком палочки на Мэри Макдональд, евшую хлопья чуть дальше. Джим прошептал заклинание, и молоко в тарелке Мэри вмиг загустело, приклеив к себе и хлопья, и опущенную в него девочкой ложку.
Мэри, болтая ни о чём с Гестией, стала поднимать ложку — и молоко потянулось следом за ней, как резина. Не понимая, почему обычное действие требует столько сил, Мэри, нахмурившись, перевела взгляд на ложку. Джим захихикал, и даже Сириус заулыбался. А Мэри тем временем потянула ложку сильнее, надеясь оторвать от молока — не тут-то было! Она пробовала и так, и сяк, а пытавшаяся вразумить подругу Гестия уже потянулась за палочкой…
Джим решил, что хватит (тем более что миссия была выполнена: Сириус беззвучно смеялся рядом с ним, схватившись за бок), и отменил заклинание, когда Мэри вновь потянула. Не приклеенная больше ложка улетела ровно в блюдо с пудингом за соседним когтевранским столом, обдав Мэри брызгами молока.
— Поттер, ты идиот! — взвизгнула девочка под хохот Джима и Сириуса. Сорвавшись с места, она рванула прочь из Большого зала, сопровождаемая комментариями и хихиканьем. Гестия смерила парней убийственным взглядом и побежала следом за подругой.
— Минус десять баллов Гриффиндору, Поттер! — объявил на весь зал Паркинсон.
— Я уже сняла! — возмутилась Роксана, произнёсшая то же самое за пару секунд до него.
— Громче надо говорить, Вуд, — фыркнул Паркинсон, поддерживаемый мерзкими ухмылками прочих слизеринцев.
Надувшись, Роксана подскочила с места и зашагала к выходу. По пути она не забыла прописать Джиму смачный подзатыльник.
— А это-то за что?!
— Ты ей нравишься, — заявил Сириус.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Джим и вернулся к прерванному завтраку.
После еды настроение Сириуса улучшилось, и Джим потащил друга гулять на улицу. Попутно он рассказывал о фильмах, которые видел на каникулах, и комиксах, которые читал. Сириус внимал ему с жадностью, а когда они подходили к озеру, сказал:
— Хотел бы я так жить, Джим. Со всей этой свободой и друзьями.
— Да ладно тебе, сейчас ты вполне свободен, — проговорил Джим, широким жестом обводя окрестности Хогвартса. Золотистые и зелёные, умытые вчерашним дождём, просторы выглядели великолепно; даже Запретный лес не так пугал, мягко шелестели листья дубов и осин на его опушке. — И друзья у тебя есть.
— Только ты, — Сириус снова понурился, принялся пинать гальку. Мелкие камни стаей напуганных уток взметались из-под его ботинок и планировали в озеро, пуская круги по воде.
— Это… — Джим хотел сказать «неправда», но не заставил себя солгать. — Это поправимо, слышишь, старик? Если задашься целью, уверяю, ты легко найдёшь друзей!
— Твой брат моим другом быть не хочет, — заметил Сириус с каким-то подтекстом, в котором Джим предпочёл не разбираться.
— У Дэвида сложный характер, — Джим вздохнул и взъерошил волосы. «Вот ты его оправдываешь, — ехидно заметил внутренний голос. — А ведь он даже не извинился за вчерашнее. Не говоря уже о тайнах, которые он от тебя хранит».
— У кого он лёгкий? — поморщился Сириус и принялся расхаживать взад-вперёд у самой кромки воды. — Нет, здесь что-то другое, — он яростно сжал кулаки. — Дэвид что-то скрывает, я в этом уверен. У него есть какая-то тайна. И, я считаю, её знают Бенсон и Холмс. Ты думаешь, чего он на них кидается чуть ли не с самого первого дня?
