Обсуждение никто не продолжил: в зал вошла профессор МакГонагалл, ведя за собой колонну испуганных первокурсников, и внимание всех в зале приковалось к ним. Всю церемонию распределения Итачи наблюдал, но не за первогодками — за старшими учениками и преподавательским составом. Среди последнего единственное незнакомое лицо принадлежало, по всей видимости, новому учителю защиты от Тёмных искусств. Другой приметной деталью была возросшая суетливость Слизнорта: декан непрестанно ёрзал и косился по сторонам, промакивал платком лоб и губы. Нервозность (однако наверняка вызванная иной, не делом с попечителями, проблемой) также ощущалась со стороны некоторых учеников, причём едва ли не всех факультетов. Даже дисциплинированные когтевранцы, группа старшекурсников под предводительством Эдгара Боунса, чья старшая сестра работает в Министерстве магии, шептались. Что уж говорить о бурных обсуждениях вполголоса за столом Гриффиндора.
Полноценно переговоры, стихли лишь только когда все новички заняли свои места, МакГонагалл унесла Распределяющую шляпу и директор поднялся на ноги. Сложно сказать, волновало ли его что-либо. Когда Альбус Дамблдор распахнул объятия, его улыбка была преисполнена радости и любви.
— Добро пожаловать в Хогвартс, дорогие новички! Всех остальных — с возвращением! Уверен, все очень голодны после долгой дороги, поэтому буду краток. В преподавательском составе всего одна замена: профессор Хоукинсон займёт должность преподавателя защиты от Тёмных сил…
— Он же сотрудник Отдела правопорядка, — нахмурился Лестрейндж. — Руди упоминал этого барана пару раз.
— Значит, Министерство начало интересоваться нашей подготовленностью ко взрослой жизни, — ответил Эшли под сообщения Дамблдора правилах, напомнить о существовании которых его попросил мистер Прингл, школьный завхоз.
— Тем, чтобы все могли себя защитить, — оскалился Рабастан, за что вновь получил пинок от приятеля. Итачи же внимательно слушал и поражался тому, насколько безразлично Лестрейндж относится к окружению.
— И наконец, я хочу напомнить всем и каждому, что приближаться к Гремучей иве настоятельно не рекомендуется, — закончил Дамблдор и улыбнулся. — А сейчас — да будет пир!
Директор сел и откинул за плечо бороду как раз в тот момент, когда на столах появились лакомства. Как и обычно проигнорировав мясо, Итачи притянул к себе блюдо с овощным рагу.
— О защите от кого ты говорил, Рабастан? — как бы между делом поинтересовался он.
Оба пятикурсника повернулись с такими лицами, что стало понятно: ни один не предполагал, что Итачи осмелится обратиться к ним. И если во взгляде Эшли за стёклами очков в тонкой золотой оправе, ловившей блики свечей, угадывалось любопытство, Рабастан выглядел едва ли не злым.
— Тебе какое дело, грязнокровка? — прорычал он.
— Хочу знать, стоит ли подналечь на защиту в этом году, — не дрогнув, ответил Итачи.
— Защита, наравне с трансфигурацией и чарами, самый важный предмет в школе, — заметил Эшли. — Его игнорировать не следует никогда.
— Однако в особенные времена стоит уделить ей дополнительное внимание, — парировал Итачи, всё так же глядя Лестрейнджу в глаза. — Такое ли сейчас время, Рабастан?
Парень нахмурился, желваки заиграли на его щеках. На виске собралась капелька пота, медленно скатившаяся вниз. Рабастан до скрежета зубов сомкнул челюсти под бессмысленные речи Эшли — и в этот самый момент Итачи увидел в его взгляде отражение мысли. Отражение воспоминания. Отражение того, как молодой мужчина, похожий на Лестрейнджа, и черноволосая девушка вводят его в зал, где ждёт ко входу спиной высокий волшебник в тёмной мантии. Вот он повернулся — и Рабастана опалил леденящий кровь алый взгляд.
Рабастан с тихим вскриком отшатнулся, а Итачи поспешно моргнул. Что он только что видел? Кому может принадлежать такой взгляд?..
— Ты смеешь меня легилиментить, ублюдок?!
— Басти! — Шелби махнул рукой, и Лестрейндж вмиг оказался на скамье, с которой почти что вскочил.
— Этот грязнокровый выродок сунулся ко мне в голову, — прошипел Рабастан, яростно глядя на Итачи.
— Я не понимаю, о чём ты, — проговорил Учиха.
— Ещё раз выкинешь подобный трюк, я вырежу тебе глаза, — процедил Рабастан и, резко поднявшись, ушёл на другой край стола. Внимательно посмотрев на Итачи, Эшли поправил очки и последовал за приятелем.
Когда они оба ушли, а окружающие прекратили на него пялиться, Итачи позволил себе расслабленно вздохнуть. Применять Шаринган и одновременно удерживать на глазах иллюзию их обычного цвета — нечасто им в прошлой жизни использованный, но добротный трюк.
При этом им владело мрачное удовольствие. Итачи устал изображать безразличие к нападкам, играть неспособность противопоставить что-то реальное. И, судя по тому, как развиваются события, в этом больше нет смысла. Поэтому уже в спальне, когда Уолтер исподтишка направил на него палочку, Итачи не заставил себя ждать с ответом:
— Левикорпус!
— Экспеллиармус!
Пропустив над головой яркий луч, Итачи поймал на лету палочку Уолтера и указал ею на дёрнувшегося Рейнальда, собственной — на уже вооружившегося Эвана.
