— Чего не пришёл? — поддержал её сквозь заполняющий рот сэндвич Бобби.
— Сказал, что нет времени, — Джим задумчиво отправил пудинг в рот.
— Он в последнее время очень часто занят, — заметил Джон. — Чем, интересно?
Единственное, что Джим мог — это пожать плечами и перевести тему на комиксы. У него правда не было ответа, чем занимается брат.
В последнее время Дей сделался страшно закрытым, и Джим не мог уразуметь причину столь резкого изменения. Раньше он первым рвался из дома на природу, искал приключения, предлагал самые весёлые авантюры. Теперь же брат мог целыми днями сидеть в своей мансарде, выходя только к столу по зову родителей, пряча свою работу от любого входящего в комнату. Что именно он прятал? Джим не имел понятия, но когда прямо спросил Дея об этом, тот ограничился лаконичным: «Не твоего ума дело, Джимми». Это задело. Это бросило вызов, игнорировать который Джим не собирался.
Солнце стремительно карабкалось к зениту, и даже у речки сделалось невыносимо душно. Побросав в рюкзаки остатки пира, бутылки с водой и комиксы, закрепив на багажниках пледы, ребята вскочили на велосипеды и направили их в сторону Годриковой Впадины. Пристроившийся на багажнике новенького велосипеда Элайджи Джим крутил головой, рассматривая тянувшиеся по обеим сторонам просёлочной дороги поля: справа было ярко-жёлтое рапсовое, слева — пшеничное. Вдалеке, за хлебным морем, неспешно крался трактор, напомнивший Джиму божью коровку, только большую и шумно сопящую. В какой-то момент за ребятами погналась было оса, но вскоре отстала, привлечённая рапсовыми цветами.
Вдыхая запах лета и счастья, Джим придумывал план.
Расставшись с остальными на главной площади — с крыльца паба «Львиное сердце» за ребятами завистливо наблюдал старик Ортвин Пенроуз, хозяин заведения, — Барретты и Джим направились в сторону своей улицы. Спрыгнув с багажника велосипеда, едва тот затормозил перед аккуратным невысоким заборчиком, окружавшим территорию Барреттов, Джим помахал друзьям и припустил вверх по улице, в конце которой виднелся родовой особняк Поттеров.
На мгновение Джиму вспомнилось, как пару недель назад он так же быстро бежал в сторону высоких ворот семейной территории. Дей приказал ему отступать тогда, а сам играючи справился со Стивом Филлипсом и тремя его громилами. С Филлипсом, которому дать отпор не могли даже взрослые ребята. А вот Дей и не запыхался вовсе. Джим гордился талантами брата, но в последнее время нет-нет да закрадывались в его голову размышления о их происхождении, инициатором которых стал Сириус.
Джим вздохнул. После случая в подземелье друг нёс какую-то нелепицу про то, что Дей чуть не прирезал Хлою Бенсон, пытаясь чего-то добиться от Холмса. Ерунда полнейшая. Дей, конечно, не всегда держит себя в руках, но приставлять нож к горлу одноклассницы, чтобы шантажировать слизеринца — это уж дудки. Джим логично заключил, что Сириус слишком сильно ударился головой и, чего не разглядел, додумал. И как только его фантазия зашла в такое русло?!..
Вот только зерно — маленькое такое и гаденькое зёрнышко — сомнения фантазии Сириуса в Джеймса таки посадили.
— Я дома! — ураганом ворвавшись в холл, крикнул Джим. Тут же застучали каблучки, и мама показалась в дверном проёме столовой.
— Привет, солнце, — улыбнулась она и поманила к себе, чтобы впечатать в лоб Джима ласковый поцелуй.
— Ну мам! — поперхнулся воздухом Джим и поспешил вывернуться из объятий. Из глубины столовой раздалось хмыканье, и Джим заметил едко улыбающегося Дэвида. — Чего тебе?
— Побольше бы таких сцен, Джимми, — заявил брат и обратился к маме: — Так что, мам, ужин на улице или всё-таки в доме?
— Я сомневаюсь, — сцепив руки в замок, мама отошла к окну и неуверенно взглянула на небо. — Я встретила на улице мисс Бэгшот — она жаловалась, что ноют колени, а это к дождю. Хотя я не вижу туч…
— Ну, колени мисс Бэгшот ещё ни разу не подводили, да, — пожал плечами Дей, подходя к маме. — Стоит перестраховаться и накрыть в доме, мне кажется.
Положив руку ему на плечо, мама кивнула:
— Я тоже так думаю, дорогой… Поможешь мне с меню?
— Само собой, — серьёзно сказал Дей, и они ушли в сторону кухни, только мама, напоследок обернувшись, спросила:
— Джеймс, милый, ты что-нибудь хочешь?
— Нет, спасибо, я поел с ребятами, — помотал головой Джим и унёсся наверх, не смея упускать шанс. Заскочив в свою комнату, чтобы бросить кепку и рюкзак, он поднялся ещё на этаж выше, в мансарду. У двери в спальню брата он замешкался, остановленный запоздалыми угрызениями совести. Их, впрочем, Джим быстро отмёл и повернул ручку.
В комнате было полутемно — льняные шторы наполовину закрывали окно в пол; в оставшуюся свободной щёлку просматривались кроны деревьев сада. На овчинном коврике перед окном располагалась пара открытых учебников и исписанный пергамент с домашкой, но Джим знал, что это обманка, чтобы отвлечь наблюдателя от настоящей работы Дея.
