Неприязненный взгляд вновь скользнул по девчонкам. На кушетке в углу, всем своим видом выражая непонимание, почему здесь находится, медленно листала томик стихов четверокурсница Ариадна Забини, самая красивая, слышал Эван мнение, девочка на Слизерине, если не во всей школе (пусть и черномазая). Манерная Аделоиза Гринграсс и вредная Геката Паркинсон, устроившись на диване, перебирали волосы фарфоровых кукол Лис и о чём-то секретничали. Сама Лисанна, казалось, вовсе не заметила, что кто-то играет с её же игрушками без неё: сестра Эвана склонилась над альбомом и сосредоточенно водила по листу карандашами. При мысли о том, что всего через год будет наблюдать эту картину каждый день в Хогвартсе, Эван скривился.
«Может, она попадёт не на Слизерин?» — промелькнула надежда, тут же убитая фактом: окажись Лис на каком-нибудь другом факультете, Эван сгорит от стыда. Ей ведь прямая дорога к тугодумам на Пуффендуй… Нет-нет, нельзя допустить такого позора для имени Розье! Придётся говорить с Лис и объяснять, что на распределении ей нужно будет умолять Шляпу отправить её на Слизерин. «Но до этого ещё целый год», — временно успокоил себя Эван и перевёл взгляд на шумно сопящего Уолтера. Он и Рабастан Лестрейндж пытались играть в магические шахматы, но делали это так бездарно, что Эван с трудом подавлял желание вмешаться и закончить партию в десяток ходов, лишь бы прекратить это посмешище. Лестрейндж к тому же поминутно зевал и выглядел настолько незаинтересованным в происходящем, что даже толстокожий Эйвери начал замечать наплевательское отношение противника к себе. Впрочем, высказать что-либо пятикурснику у Уолтера не хватало духу, а потому оставалось только сопеть, пытаясь привлечь внимание Рабастана.
— Эван, не прикажешь подать ещё чая? — окликнула Ариадна Забини, на момент оторвавшись от стихов. При этом девушка натянула на скучающую физиономию маску искреннего дружелюбия так ловко, что Эван поражённо помолчал, прежде чем дать ответ:
— Конечно, сейчас, — и кликнуть домовика. Тот, едва получив приказ, унёсся его исполнять, а Эван вдруг осознал, что ему даже на ум не пришло отказать Забини, и дело вовсе не в хозяйском внимании к нуждам гостей. Сделанный вывод вовсе не понравился Эвану, и парень решил, что от Ариадны Забини стоит держаться подальше.
В углу тихо вздохнул Мальсибер, и Эван быстро и недобро взглянул на него. Раньше у Эвана не было проблем с Реем, они даже в общем-то ладили. Однако после того, как Мальсибер предал их с Эйвери, сдал затею с подземельем учителям, что обернулось проблемами для их отцов с Орионом Блэком — василиск бы сожрал этого идиота Сириуса, сунувшегося, куда не следовало! — Эван уже не мог относиться к приятелю по-прежнему.
Тем временем эльфы принесли горячий чай и выпечку, на которые гости накинулись, как на спасение от скуки. Воспользовавшись тем, что остальные отвлеклись, Эван поднялся и тихо выскользнул из комнаты, притворив за собой дверь. Дышать сразу стало легче. Конечно, отец не одобрит, что Эван оставил гостей на сестру, но мама наверняка поймёт. Приободрённый этим соображением, Эван стал спускаться на первый этаж.
В просторном холле царил полумрак, но из приоткрытых дверей бального зала лились свет и негромкая музыка. Приблизившись, Эван застыл, прислушиваясь, в просвет наблюдая за собравшимися. Он сразу приметил отца, разговаривавшего с Трэверсом и Яксли. Неприятным стало наблюдение, как сильно Трэверс и даже Яксли возвышаются над отцом, а тот словно бы сжался в их тени. Немудрено, конечно: все в обществе знали, что у Монтгомери Розье временный разлад с Блэками, несмотря на все попытки тётушки Друэллы примирить стороны, — однако примитивно и показательно.
Эван раздражённо хмыкнул. Ему очень не нравились игры, которые велись взрослыми. Ну ничего; если правда то, что рассказывала кузина Беллатриса, скоро всё переменится к лучшему…
— Ты заскучал наверху?
— В той компании заняться откровенно нечем, — ответил Эван, оборачиваясь. Мама подплыла к нему, лёгкая и воздушная, очень изящная в любимом платье из серого шёлка с пеной венецианских кружев. Из бального зала лился свет, но мама предпочла остановиться в тени. — А ты не пойдёшь?..
— Нет, конечно же, как всегда, — покачала она головой, и пепельно-русые волосы, уложенные в мягкие кудри, пришли в движение на миг, чтобы затем вновь идеально улечься на худые плечи и прямую спину. — Меня не интересуют эти сборища, — презрительно наморщив носик, мама бросила взгляд на дверь. О да, Эван знал, как сильно она, уроженка солнечного юга легкомысленной Франции, ненавидела Англию и местное общество. Мама очень хотела, чтобы Эван учился, как и она сама, в Шармбатоне, однако отец в жизни бы подобного не разрешил. Скандал был ужасный, конечно. «Вот услали бы они во Францию Лис», — подумал Эван, хотя и прекрасно знал: место обучения его сестры не заботило маму, а уж отца — и подавно.
