— А я зайду, — проговорил Эван, выискивая взглядом в толпе Рудольфуса и кузину Беллу. Те стояли в стороне, у самого выхода на террасу, и обсуждали что-то с Люциусом. — Поздороваюсь с тётушкой и кузинами.
— На твоё усмотрение, сынок, — мама невесомо поцеловала Эвана в макушку и отправилась дальше по своим делам. Быть может, устроится в своём будуаре и прикажет эльфу записывать за ней сочиняемые стихи — пожалуй, скорее всего, так и будет. Эван мельком улыбнулся, поправил воротник рубашки и просочился в приоткрытую дверь.
Музыка и голоса обрушились на него калейдоскопом впечатлений и тем. В углу заливалась одинокая скрипка, которой досталось соло. Словно чтобы сбить её с ритма, звенели бокалы, кто-то раскатисто смеялся, а дамы хихикали. Войдя в толпу, Эван натянул на губы дежурную вежливую улыбку, благосклонно встречаемую большинством взрослых. Все они кивали и тут же отворачивались от Эвана. Конечно — он ведь не окончил школу, как Люциус, и не Блэк, как семикурсница Цисси.
Заметив его, с другого конца зала оживлённо помахала Белла, и Эван ответил приветственным жестом. В отличие от тихой и скучной Цисси и дуры-бунтарки Меды, старшую из своих кузин Эван обожал. Умная, талантливая и насквозь живая, она переняла все лучшие черты своей матери… которая как раз вцепилась в плечо Эвана без намерения отпускать.
— А вот и мой милый племянник!
— Здравствуйте, тётушка, — улыбнулся он Друэлле Блэк и тут же был утянут в круг секретничающих дам. К нему мгновенно приклеилось всеобщее внимание, особенно пристальное — со стороны миссис Гринграсс, Паркинсон и Гойл. Его причина — наличие у миссис необручённых дочерей — вызвала у Эвана жгучее желание выколоть обращённые к нему глаза. Впрочем, как и в случае наверху, парень сдержал сердечный порыв и с улыбкой приготовился отвечать на расспросы тёти.
— Ты очень кстати, Эван. Мы как раз говорили об этом твоём грязнокровке-однокласснике…
— Что за мерзость он учинил на заседании Попечительского совета! — воскликнула миссис Паркинсон. Охнув, прочие дамы потребовали от неё проявить сдержанность, тогда как тётушка Дру одобряюще улыбнулась.
— Табита права, мои дорогие! Как же иначе, если не мерзостью, назвать то, что этот грязнокровка позволил себе вытворить? — тётушка многозначительно подняла указательный пальчик, и все кумушки мгновенно закивали, соглашаясь с ней. Тут уже от одобрительного взгляда не удержался Эван. У фамилии Блэк были свои преимущества, и тётушка Дру прекрасно знала, как их использовать. — Эван, расскажи-ка нам побольше об этом Майкле Холмсе.
— Он самоуверенный, непозволительно для грязнокровки надменный и не уважающий устои нашего мира, — произнёс Эван то, что, был уверен, от него и хотят услышать. — Умный, этого у него отнять не могу. Но это не даёт ему никакого права так говорить с Попечительским советом.
— Вот слова не мальчика, но мужа! — провозгласила тётушка и как-то уж очень значительно переглянулась с Гринграсс.
— Ты ведь единственный в Хогвартсе предпринял попытку напомнить грязнокровке его место, Эван. Это похвально, — мягко заметила миссис Гринграсс, такая же манерная, кукольная и разряженная, как и дочь. «Ах, тётушка Дру, — вздохнул про себя Эван, — я был о вас лучшего мнения…»
— Благодарю вас, мэм.
— Как жаль, что твои добрые порывы встречают так мало помощи, — покачала головкой тётушка. — Впрочем, — она обратилась к женщинам, — в этом году в Хогвартс поступает другой мой племянник, милый Регулус… Я очень надеюсь, что он пойдёт по стопам Беллатрисы, Нарциссы и Эвана, а не своего старшего брата. Будем надеяться, — стрельнула она глазами в сторону Эвана, — Регулус быстро вольётся в положенные каждому Блэку труды по поддержанию традиций нашего древнего и достойного общества.
Прочие дамы вновь не нашли ничего другого кроме как согласиться с ней, а Эван поймал взгляд тёти и отчётливо подумал:
«Гринграсс — вы серьёзно?»
В ответ в его голове соткалась окутанная светом и ароматом роз картина его самого и Аделоизы, повзрослевших, нарядных, танцующих вальс. Скривившись, Эван изменил навеянную тётушкой сцену на полутёмную комнату, где на ковре у камина девчонка Гринграсс бьётся в агонии, а он сам направляет на неё палочку и шепчет ласково: «Круцио». Тётушка Дру мгновенно стёрла её и возмущённо хмыкнула, но Эван чувствовал, что больше рисовать в своих матримониальных мечтаниях подобные мерзости тётя не будет.
Оставив дам стрекотать, Эван продолжил свой путь к Белле. Он прекрасно понимал, чего добивалась тётушка Дру. Выставляя его, Эвана, действия против Холмса в как можно более благоприятном, даже геройском свете, тётя латала в общественном сознании брешь в отношениях Блэков и Розье. Ту же самую песню она наверняка пела и Сигнусу, своему бесхребетному муженьку, чтобы тот после повторил её старшей сестрице Вальбурге и Ориону. «В школе нужно будет взять Регулуса под своё крыло», — поставил себе задачу Эван, твёрдо решившись как можно активнее поучаствовать в устранении ущерба, который ненароком нанёс репутации семьи.
