Когда стало ясно, что до начала учебного года от спиц в руке ей не избавиться, Хината в письме попросила Итачи купить за неё необходимые для второго курса учебники и ингредиенты для зелий, аргументируя свою неспособность сделать это строгими правилами приюта и невозможностью организовать поездку в Лондон. Итачи согласился, и неловкий момент объяснения причин увечья получилось отсрочить. Посоветовавшись с профессором МакГонагалл (та предложила было прибыть лично и решить вопрос с её поездкой в Косой переулок, но девушка вежливо отказалась), Хината написала для Итачи доверенность на получение её сиротского пособия в Гринготтсе. В покупке вещей из списка на напарника можно было всецело положиться, и Хината малодушно порадовалась, что совсем немножко выросла с прошлого года — новую одежду не обязательно шить или покупать. Но то для неё самой; для Итачи девушка, невзирая на ранение, ухитрилась подготовить всё, что обещала.
В утреннем пятничном потоке становилось всё больше машин, тянувшихся из пригородов в центр Лондона. Разглядывая водителей свистящих мимо автомобилей, Хината видела преимущественно офисных работников, иногда — студентов в неформальной одежде и ярких солнцезащитных очках. Из их старых машинок громоподобно звучала музыка, от которой соседи по автобусу морщились и закрывали уши.
— Что за дерьмо нынче слушают! — возмутился пожилой мужчина на соседнем ряду впереди от Хинаты. В его ногах стояла объёмная сумка, а на коленях примостился свёрток, перетянутый бечевой.
— Ну что вы ворчите? Вовсе не дерьмо! — раздражённо вздохнул парень в ярких полосатых штанах и синей рубашке. Внимание Хинаты он привлёк с самой посадки в Норвиче стильными очками и пышными усами. Усами, пожалуй, особенно. — Это же Алис Купер [1]!
— Дерьмо и есть! — повысил голос старик. — В наше время были Кросби, Фитцджеральд, Нэт Коул — вот музыка. А это всё…
— Вопли! — подсказал кто-то из конца слона.
— Точно! — поддержал кто-то ещё.
— Что бы вы понимали! — обиделся усатый парень и отвернулся к окну.
В отличие от прочих пассажиров, ни музыка, ни сигнальные гудки, ни крики самых экспрессивных водителей не трогали Хинату, которой всё отчётливей завладевало радостное возбуждение.
Она возвращается в Хогвартс! Возвращается к Итачи, Лили, магии — и никакого больше мытья грязной посуды!
За окном уже полноценно вырос Лондон, и автобус попал в ещё более плотное окружение прочих машин. Рядом оказался очередной потрёпанный «жук» — ярко-жёлтый, с наклейками по всему корпусу, — похрипывающие динамики которого оглашали трафик заводной песней на каком-то очень странном, совершенно непонятном диалекте английского [2]. Или это был шифр? Или слова шли задом наперёд? Как в уме ни крутила, Хината так и не смогла разобрать смысла песни, прежде чем та сменилась на сказ о Томми, продающем подержанные машины, и Нэнси, зарабатывающей на жизнь маникюром [3].
— Ещё хуже! — воскликнул старик и поправил свёрток на коленях.
— Ах нет, вот эта хорошая, — не согласилась женщина в дешёвом, но аккуратном деловом костюме, к которому кое-где пристала рыжая шерсть.
А усатый парень тем временем активно замахал водителю «жука» — Хината уж подумала, что узнал приятеля, но, как оказалось, привлёк он внимание кудрявого водителя только чтобы показать оба больших пальца и жестом попросить увеличить громкость. Водитель просиял и, показав большой палец в ответ, выкрутил регулятор громкости на полную.
— …And the class of ‘57 had its dreams!
We all thought we’d change the world with our great work & deeds.
Or maybe we just thought the world would change to fit our needs.
The class of ‘57 had its dreams!.. [3]
Вскоре дорога развела автобус и «жука», но споры о музыке не стихали до самой станции Виктории. Заложив лихой вираж, водитель припарковал автобус между двумя другими — всех в салоне тряхнуло, и это прервало споры. Со скрежетом открылась дверь, и пассажиры повалили на улицу, прощаясь и желая друг другу и водителю хорошего дня. Хината встала со своего места последней и, прихватив чемодан, потянула его к выходу.
— Давай помогу, — предложил водитель. Не дожидаясь ответа, он забрал громоздкий чемодан у Хинаты и спустил по ступенькам, поставил на влажный после ночного дождя асфальт. — Уф-ф, что ты такое везёшь, малютка?!
— Школьные вещи, — Хинате вдруг сделалось неловко, и она, сложив руки, чуть было не поклонилась, но вовремя задавила рефлекс. — Большое вам спасибо, мистер. Хорошего дня!
— И тебе! — водитель снял кепи и протёр платком блестящую от пота залысину. — И хорошего учебного года.
