– Почему ты сбежала?
Без всяких маневров, напрямую. Глядя в глаза.
– Я испугалась, – крикнула Сибирь.
И это была чистая правда. Потому что вообще-то она так не поступало: не снимала парней в барах, не напивалась с ними, не прыгала в кровать на первом свидании. Она была иначе воспитана, иначе жила. Но в ту ночь словно что-то сломалось, вылетели предохранители, перегорели какие-то контакты между «нужно» и «правильно». Может быть, дело в первом стакане джина, который она выпила еще во время концерта, или в музыке Томми, она не знает. В любом случае, чем бы это ни было, оно сыграло роль детонатора на излете странного дня.
Все началось еще утром. Сибирь едва успела прийти на работу, переодеться в комбез и нацедить самую первую, самую желанную чашку кофе. Только села за рабочий стол, чтобы обработать отчеты операторов за вчерашний день, как консоль общего доступа вышла из режима ожидания и расцвела психоделическими обоями рабочего стола (их системный администратор по прозвищу Джезва любил повторять, что эпилептики в этом офисе не приживутся).
Сибирь подтянула мобильный блок консоли и прочла сообщение, присланное по служебному каналу кем-то из полицейских. Неподалеку от Свалки, местной барахолки, был найден очередной Дезертир. И это было странно, поскольку обычно Дезертиры приносили своих мертвых прямо на рынок. Полицейские и обратили-то внимание на бедолагу именно по этой причине. А потом обнаружили, что тот не мертв. По крайней мере, его человеческая составляющая. Дезертир лежал под сваями фуникулера и что-то тихо напевал. Полицейские попытались поговорить с ним, но тот лишь мычал свою мелодию и ни на что не реагировал.
К тому времени, как Сибирь с группой инженеров прибыла на место, Дезертир был уже окончательно мертв. Однако, врачи скорой помощи, чья авиетка прилетела на место гораздо раньше, и которые успели вскрыть шлем Дезертира, уверенно заявили, что человеческая составляющая киборга умерла не теперь. И речь идет даже не о днях и месяцах. Он умер годы назад, и функционировала исключительно механическая часть. Остатки человеческого тела и мозга истлели.
Сибирь не поверила и потребовала показать. Потом ее стошнило. Умывшись, она потребовала показать ей запись с полицейских консольных очков.
Дело в том, что у Дезертиров не существовало иного мозга, кроме человеческого. То есть существовал когда-то, но выгорел, когда они замкнулись в единую цепь, превратившись в мощнейший боевой вирус. Механизм исполнял приказы своей человеческой составляющей. Это был гибрид, где сталь выполняла роль ведомого.
Но если человеческий мозг умер, то, как Дезертир мог петь? Что заставило его петь? Программа, заставляющая петь боевого киборга? Какой бред…
Потом прилетела авиетка Юниверсум Индастри и увезла тело на утилизацию.
Все это не давало ей покоя весь остаток дня. Она не могла сосредоточиться на работе, не слышала, когда кто-то к ней обращался, пропускала звонки. Нужно было что-то делать, и она, как была, в рабочей спецовке, пошла прогуляться. И у ларька уличного продавца бурито, на одной из рекламных консолей увидела объявление о концерте Томми.
Вот так она оказалась в «Хилли», так заказала стакан джина, который попросила не разбавлять, так услышала странные звуковые полотна Томми и вдруг заметила стоящего в дверях кухни Хесуса. Того самого, на которого не раз обращала внимание в церкви. Что-то произошло той ночью, что-то, что прорвало плотину.
Но потом пришло утро, и вернулась прежняя она. И испугалась.
Ничего из этого она не сказала вслух, да он и не спрашивал. У них еще будет время объяснить друг-другу все, время узнать и понять.
Он только спросил:
– Больше не убежишь?
– Я не хотела бы, – ответила Сибирь.
И они пошли в сторону бара.
Алекс уже заждался своего Чили.
Дождь закончился в седьмом часу вечера. Метеорологи наигрались с новым оборудованием и разошлись по домам. Рабочий день закончился.
Стемнело.
Алекс курил на улице, любуясь отражением вывески «Хилли» в мокром асфальте. За стойкой второй день работал Пако. Он был слегка недалек и простоват, постоянно носил на голове рыжую строительную каску (Алекс так и не понял, зачем), не верил правительству и отлично справлялся за стойкой. До этого он работал в какой-то кофейне при какой-то гостинице. Алекс взял его без испытательного срока. А притащила Пако рыжая Сибирь. Сказала, это вместо неустойки. Хорошая девчонка. Наглая.
С тех пор, как у них все наладилось с Хесусом, она каждый вечер торчала на кухне «Хилли». Заодно привела с собой толпу инженеров, – не самое плохое приобретения для бара. Инженеры были молодыми, шумными, много ели и пили. Алекс забил за ними тот столик, на котором Томми подписал свой контракт.
