Вердикт врачей и полицейских детективов был однозначен – самоубийство: президент Юниверсум Индастри, самый богатый человек в истории человечества Джозеф Майринк застрелился. А вот отчет Полицейских парапсихологов оказался менее уверенным. Было очевидно, что в последние дни Джозеф Майринк постоянно испытывал боль, с которой перестали справляться нейроблокаторы. Однако по уверению врачей, боль не могла быть сильной. Все говорило о том, что из оставшихся 2–3 лет жизни Майринка действительно страшными стали бы лишь последние несколько месяцев. Кроме того, в течении недели президент Юниверсум Индастри развил такую бурную деятельность, которая не предполагает досрочного ухода из жизни. Он запросил глобальную статистику по корпорации, прорабатывал корпоративную стратегию, занимался вопросом социализации Дезертиров, который решился разрешением открытия глобального выставочного центра, посвященного прошлому планеты, частью которого будет полностью перенесенный на поверхность нижний уровень Иво. Он активизировал задуманное несколько месяцев назад перепрофилирование финансовых потоков внутри корпорации, распорядился о создании нескольких промоушен-комитетов, целью которых являлась разработка концепции рекламы планеты, как в области привлечения новых поселенцев, так и в области создания благоприятного информационного климата для инвестиций в будущую инфраструктуру. Все это – долгосрочные проекты. Проекты, которые не станет затевать человек, готовый покончить с собой. Другими словами, деятельность Майринка последних дней и даже часов не напоминала возвращение долгов и предсмертное исполнение обязательств. Майринк не сжигал мостов, он очевидно планировал развитие компании.
Кроме того, вызывал вопросы и способ самоубийства. Все знали, что Джозеф Майринк всегда носил при себе так называемые нано-эвтанаты. По сути – нано-медикаменты, обеспечивавшие безболезненную смерть с улыбкой на устах. Однако, вместо них он использовал пистолет.
Вот тут-то и родилось несколько первых конспирологических теорий, желтые СМИ начали муссировать версию убийства, и даже называть заказчиков, а церковь святого Стивена Джобса объявила о намерении причислить Майринка к лику святых невинно убиенных.
Но полиция была непреклонна – самоубийство.
Все это случилось ровно через три месяца после того, как Томми подписал договор с Крисом Вагенштэйном. И улетел записывать свой первый профессиональный альбом и снимать клип на песню «По дороге из желтого кирпича», ту самую, услышав которую старый обрюзгший Крис Вагенштэйн, – кстати, нормальный мужик, банку держит, – выдрал свой зад из офисного кресла и отправился на другой конец географии. Алекс Тетерски верил ему. Без аргументов, следуя чутью. Еще один плюс старости – в последнее время он редко ошибался в людях.
А вот в самоубийство Доджа Майринка Алекс не верил ни секунды. Впрочем, и в убийство тоже. И в первый же день, когда все консольные таблоиды взорвала эта новость, Алекс сказал Муто и Хесусу: «Хрень собачья! Я знаю этого сукиного сына. Он не застрелился, и его не застрелили. Парень решил сыграть в Элвиса». «Но Элвис же умер!» – не понял Муто. Чертова молодежь, никакого самообразования.
И дело не в том, что Алекс Тетерски не мог поверить в смерть старого студенческого друга. Мог. Мало того, зная о его болезни, он прекрасно понимал, что скоро это случиться.
Но Додж Майринк никогда не пустил бы себе пулю в голову. Во-первых, потому что был долбанным чистюлей; даже тогда, на бешенном и меньше всего заботящемся о гигиене Бета-Массачусетсе их молодости в его комнате можно было проводить хирургические операции! А во-вторых, потому что, имея два варианта, он выбрал бы тот, который сработал бы наверняка. Потому что всегда действовал только наверняка.
Всего месяц назад газеты шумели об этой поехавшей головой модели бельевого подиума, которая так неудачно застрелилась, что не умерла, а превратилась в парализованного идиота. Ее родители сейчас судятся как раз за то, чтобы им позволили дать этому несчастному существу нано-эвтанаты. У Доджа Майринка нано-эвтанаты валялись в кармане.
Алекс Тетерски понятия не имел, что задумал беспокойный гений Доджа Майринка, но не сомневался в том, что он жив. И наверняка читает сейчас эти же самые консольные таблоиды и хохочет.
Стук каблуков по мостовой отвлек его от чтения. Алекс поднял голову и близоруко прищурившись, уставился на приближавшуюся девушку. У этой проклятий старости одни плюсы, как не крути. Он может бессовестно разглядывать любую симпатичную девчонку, и смутит это не его, а ее.
Алекс узнал ее сразу, слава Богу, память его пока не подводила. На этот раз девчонка приоделась. Белый брючный костюм, туфли на такой платформе, что их можно использовать вместо стремянки, женская бейсболка с гало-очками под козырьком. И только волосы все те же: волны своенравного сусального золота танцующего на равных с утренним сквозняком. В свои лучшие дни Алекс Тетерски развернул бы спираль галактики ради такой красотки.
– Вы же мистер Тетерски? – спросила девушка.
