– Ах ты бабка старая! – добродушно расхохотался он. – Ты ж не вправить мне стараешься, верно? – Он стукнул свой член щеткой для волос и попал в обнаженное основанье его стебля. Корфу его лобковых волос в духе нефертити покачивалось на водяной ряби. Пластиковые штыри щетки оставили на полутвердой длине Разящей Руки красный рубец, и член его вновь замер. Рот его, еле выступавший из-под воды, сложился в тонкую неодобрительную линию. – Надену на тебя намордник из подгузника, если будешь упорствовать, – добавил Энкарнисьон, поглаживая его по голове. – Помнишь наш уговор? Величавость, а не разврат.
Он вновь расслабился и вперился в потолок. Вытянул руки, но до краев ванны не достал. Он знал, что жара воды, еле теплой по меркам большинства людей, достанет, чтобы кровь Разящей Руки вскипела.
Он оглядел свое тело, лишь частично видное в наплывавшей ряби голубой пены. От жара его мошонка вспухала. Яйца нездорово надулись и всплыли, как пухлые белые грибы. Ему они напоминали анемичные лоскутья теста. В жидкой долине мошонки над ростками зеленой ртути плавали пальмовые листья синих вен. На трупной белизне поверхности поры их открывались и закрывались, выдувая в воздух облачка желтого пара. От мощного сернистого аромата Энкарнисьона затошнило, и пришлось стереть с лица выражение интуитивной прозорливости. Старина Разящая Рука облизнул язычком рябь, пробуя ее на вкус, после чего тихонько ускользнул прочь, мечтательно тыкаясь ртом под дрейфующим телом Энкарнисьона.
Двадцать минут спустя, чувствуя себя чистым и освеженным, Энкарнисьон вышел из ванны и встал под душ. Шампунем «Глава-с-Плечьми» он вымыл волосы, затем подул на них электрическим феном.
Старине Разящей Руке он позволил вяло тащиться по ванным коврикам, пока шел к комоду с зеркалом, после чего поднял свой пенис с мокрого пола.
– Нам пора на встречу, – сказал он. Перекинул Старину себе на руку – и тут осознал, как тяжек стал его член. – У нас же не будет никаких хлопот, правда? – спросил он у него. Разящая Рука, похоже, незаинтересованно пожал всей своей вымокшей длиной. Энкарнисьон вперился взглядом в его воинственный рот с легким раздраженьем. Затем нагнулся и взялся пристегивать его к правой ноге, перевязывая кружевной тесьмой. Ему удалось обмотать его несколько раз, но тут член, елозя, высвободился и снова плюхнулся на пол. – Ясно! – Энкарнисьон подергал за кружевную тесьму, по-прежнему привязанную к его голой ноге в паху. – Тогда мне придется добиваться от тебя сотрудничества по-плохому. – Он вытянул руку, чтобы схватить пенис, но тот проворно увернулся. После чего широко открыл рот и капризно цапнул Энкарнисьона за лодыжку; и тут же попробовал улизнуть в джакузи. Энкарнисьон быстро сделал шаг назад, отчего Разящая Рука снова шлепнулся на плитку, и тут его хозяин успел прижать его мокрой ступней.
Нагнувшись, он схватил уловленный пенис повыше его кусающегося рта, вздел его вверх и жестко приложил к узорчатым плиткам на стенах ванной. За этим последовали два быстрых удара кулаком в рот.
– Ну почему нам всегда обязательно все делать по-плохому? – спросил у него Энкарнисьон, переводя дух. Он отвел руку и заметил, что в край ладони ему впились четыре крохотных зуба. – Мне это вовсе не в радость. Мы же оба знаем, что не сможем выйти из гостиницы, если ты будешь мотаться, как гигантский стебелек маргаритки. – Раздраженье его возрастало. – Хоть сейчас будь разумен! Когда мы останемся одни, в библиотеке, я тебя выпущу. – Без дальнейших пререканий он обмотал оглушенный член вокруг своей ноги и крепко привязал его тесьмой.
Затем Энкарнисьон оделся сам – в бурый кафтан до пят. Натянул пару коричневых сапог в тон и втиснул в один обалделый и кровоточащий рот Старины Разящей Руки.
Волосы себе он гладко зачесал на один бок и встал перед ростовым зеркалом на стене. Он решил, что кафтан его полнит, но задачу свою тот выполнял – скрывал под собой причудливую фигуру.
Час он репетировал – ходил из комнаты в комнату. Удостоверившись, что не потеряет равновесия, прихватил портфель, после чего запер за собой дверь гостиничного номера и аккуратно направился к лифту.
По пути вниз Разящая Рука предпринял одну последнюю краткую попытку высвободиться и ускользнуть из сапога, но Энкарнисьон двинул боком ноги о стенку лифта, сплющив себе пенис под кожей. Приподнял полу кафтана и раздражением оглядел член. Он помнил, как недавно споткнулся в пятизвездном ресторане «Мидленда» и облил вином какого-то едока. Тот его обозвал мудаком неуклюжим. Ему пришлось обратиться к официанту с просьбой объяснить, что это значит. И теперь о думал об этой фразе, густая кровь вихрилась под туго натянувшейся кожей Старины Разящей Руки.
От лифта к центральному выходу идти было недалеко. Спустившись по трем ступенькам из отеля, он оказался в открытом городе.
