— Всё совсем не так, любимый, не так, — она стала осыпать поцелуями лицо Людвига, — это было просто наваждение какое-то, а может, во мне уже зрела та сила, которая, только благодаря тебе, расцвела. Разве может этот чистенький слащавый мальчишка сравниться с тобой.
Людвиг мягко, но, настойчиво отстранил её от себя и, сделав глоток из своего бокала, сказал:
— То, что ты сама себе в этом не признаёшься, уже хорошо.
Ядвига, всё-таки, опасаясь, что Людвиг может развить эту тему дальше, решила перевести разговор на то, что её интересовало:
— Так всё-таки, что насчёт нашей жрицы? Что с ней произошло? Какая тайна её уродства?
— Ну что ж, раз тебя это так интересует, я расскажу с самого начала.
Она родилась в очень бедной семье переселенцев с чёрного континента. Они, с горем попалам, прокормили девчонку до семи лет, а потом мать отвела её в ближайший город и оставила возле ворот большого, богатого дома, сказав при этом:
«Проси милостыню, да так, чтобы хозяева пустили тебя в дом. Верёвкой вейся, рыдай, скажи, сирота, умоляй, чтобы взяли прислугой. Всё что могли, мы тебе уже дали, теперь сама выкручивайся. Скажи спасибо, что подарили жизнь». С этими словами женщина оставила рыдающую малышку возле ворот и ушла, ни разу не оглянувшись на своё дитя.
Улица была пуста в этот ранний час и плач брошенного ребёнка никого не смог разжалобить. Когда детских сил на слёзы уже не осталось и лишь редкие всхлипы-стоны вырывались из груди девочки скрипнула калитка и на улицу выбежал мальчик, лет 13-ти. Увидев заплаканную, размазывающую кулачком по щекам слёзы, в грязных лохмотьях, девчушку, он подошёл к ней и, взяв за маленькую ручку, участливо спросил: «Как ты тут оказалась? Где твои родные?» Но девочка ничего не могла сказать, а только ещё больше расплакалась. «Ну, не плач, не плач, пойдём в дом. Наверно, ты есть хочешь, тебя накормят, а потом расскажешь моему отцу кто ты и откуда». Девочка встала и покорно пошла за мальчиком. Мганга, так звали повариху этой богатой семьи, сложив руки на груди, вытирала слёзы краем передника, глядя, как голодное дитя уплетает за обе щёки еду. Как-то больно кольнуло в сердце мальчика, так стало жалко эту чумазую девчушку. Мальчик был удивлён: «это как же надо проголодаться, чтобы столько съесть?!». Но кухарка остановила этот праздник живота словами «Хватит, малышка, а то лопнешь, лучше я потом ещё тебя покормлю. Раджалун, отведи её к своему отцу, не порядок, мы ведь не знаем, откуда она». Малышка так разомлела от тепла, пищи и доброго отношения к ней, что снова стала хныкать, когда мальчик потянул её за руку. Ей так не хотелось никуда идти от этой большой доброй тёти, от которой так вкусно пахло! Но Раджлун настоял на своём. Пройдя по широким коридорам огромного дома, они подошли к двери какой-то комнаты. Мальчик постучал, ему ответил мужчина. Девочка, инстинктивно, съёжилась, испугавшись того, кто был за дверью. Мальчик, почувствовав, как напряглась её рука, успокоил девчушку «Не бойся, мой отец очень добрый».
Когда дети вошли в комнату, у девочки, широко раскрытыми глазами смотревшей по сторонам, вырвался вздох восхищения. Как же здесь было красиво! Ещё никогда она не видел такой роскоши, да и где ребёнок из нищей семьи мог такое увидеть? Она не слышала о чём говорил мальчик со своим отцом, не в состоянии оторвать взгляда от такого богатства. Вот тогда-то, первый раз она и соврала, последовав совету матери. На вопрос, как она очутилась возле их ворот, девчушка, смутившись на долю секунды, тихо прошептала «Я сирота, у меня никого нет. Чужие люди кормили меня, а потом умерли». «Бедное дитя, — тяжело вздохнул мужчина, сидевший на ковре возле небольшого столика, — Раждлун, надо покормить девочку и дать какую-нибудь одежду. Скажи Мганге, пусть даст еды». «Отец, пусть она останется, ведь ей некуда идти, неужели в нашем доме не найдётся места для сироты?» мальчик смотрел на отца своими большими карими глазами, в которых была мольба. Мужчина помолчал немного, думая о чём-то, потом оглядел девчушку с ног до головы, улыбнулся и ответил «Не знаю, по какой причине ты так проникся к этой девочке, пусть остаётся. Подрастёт, будет помогать по хозяйству». Мужчина встал, погладил девочку по грязным, спутанным, кудрявым волосам, брезгливо поморщившись, убрал руку за спину, добавил «Ну, тогда мадмуазель, мыться, мыться от макушки до пяток». Мальчик бросился на шею к отцу и, смутившись такого порыва, ведь он считал себя уже вполне взрослым, покраснел и взял девочку за руку «Спасибо, отец, вы очень хороший человек».
За всё время разговора девочка больше не произнесла ни слова, боясь верить в своё счастье. «Хоть бы меня оставили, хоть бы не прогнали, здесь так красиво, столько богатства» кричала маленька душа, а в глазах было столько страдания, что они были похожи больше на глазки затравленного зверька. Когда она поняла, что её оставляют в доме, то запрыгала на одной ноге и захлопала в ладошки. Взявшись за руки, дети выбежали из комнаты и помчались по коридору. Так началась новая жизнь у брошенной на произвол судьбы Жермины.
