Юлиан посмотрел ему в лицо и, к своему удивлению, заметил, что кровь отхлынула от глаз юноши и лицо приобрело нормальный цвет. Боясь, что руки убирать рано, Юлиан лишь теснее прижал их к голове Генри. Но тот, видимо, придя в себя, лишь улыбался, видя выражение панического страха на лице доктора.
— Всё прошло, дядя Юлиан, всё встало на свои места, — Генри отстранил руки учителя и, подтянувшись, сел на палубе.
— Но что это было? — не веря в столь скорое исцеление, пробормотал Юлиан.
— Просто здесь и сейчас я приобрёл дар ясновиденья и то, что показали мне в эти первые секунды, я боюсь передать вам, простите, — Генри медленно встал на ноги и протянул Юлиану руку, — нам с вами нужно вооружиться терпением и непоколебимой верой в правельности наших действий. У меня остались только два самых близких человека в этом мире, жаль, что жизнь так быстротечна. Но нет худа без добра, проиграв эту битву, я всё равно выиграю.
В голосе Генри было столько тихого спокойствия, что Юлиан подозрительно посмотрел на него. «Как-то странно спокоен этот юноша, что-то здесь не так. Может, начались какие-нибудь необратимые процессы? О боги, только этого не хватало» забеспокоился Юлиан.
— Нет, я в своём уме, не волнуйтесь, — улыбнулся Генри, — но именно сейчас я понял что-то такое, что-то очень важное выстроилось в моём подсознании.
— Но тогда объясните мне, а то я ничего не понимаю.
— Не лукавьте, мой старый добрый друг, — Генри взял Юлиана за плечи, — вы прекрасно всё знаете, ещё лучше меня, но почему-то не хотите быть со мной откровенным. Я не прошу вас назвать мне дату, мне кажется, я скоро сам её узнаю до последней минуты. Я просто хочу успеть как можно больше. На свет появилось маленькое существо, которое нуждается в нашей опеке. Сколько успею, столько и попытаюсь объяснить ему. Жаль, что время диктует свои правила игры. Обещайте мне, что не оставите моего сына без присмотра, если со мной что-нибудь случиться.
— Да господь с вами, что за пессимизм, — Юлиан топнул ногой и сердито добавил, — мы с вами ещё повоюем. Король умер, да здравствует король! И прекратите эти разговоры. Мы победим, если не будем делать то, что нам предлагают заинтересованные в гибели нашей души. Мы скоро будем дома. Астральное тело Шалтира ждёт нас, надо проводить его, как должно. Пойдёмте, мой мальчик. Вам ещё столько предстоит сделать и все пасмурные настроения пройдут, как только вы возьмёте на руки своего сынишку. Вы сами всё ему расскажете и покажете, сколько впереди светлых дней, уйма, просто уйма!
Последние подбадривающие слова дались Юлиану с трудом и он, отведя глаза в сторону, зажмурился. Генри не видел этого, он снова смотрел в ночную даль горизонта, над которым уже разливался свет утренней зари.
— Я вижу землю, — почему-то тихо и сухо сказал юноша, — но к ней мы доплывём только к полудню.
Доктор положил руку на плечо Генри.
— Да-да, учитель, идёмте, — Генри повернулся к Юлиану, — я смертельно устал.
Ночь скрывала выражения лиц обоих. Два мужских силуэта, в первых робких лучах восходящего солнца, двинулись вниз по лестнице и каждый думал о своём, твёрдо зная, что нужно будет предпринять в первое время, когда пройдёт это ночное, необходимое наваждение радости и горя, встречи и разлуки.
Каждая жизненная история, рассказанная благодарному слушателю, несёт в себе учение и предупреждение. Только умелый рассказчик может донести истинный смысл своего рассказа, чтобы слушатель смог извлечь урок и прожил жизнь, не совершая ошибок, не попадая в курьёзные ситуации, избегая трагедий и всё это не на личном опыте, а на опыте тех, кто в своё время не смог отделить зерно от плевел. Надо запомнить, шанс исправить свой кармический цикл даётся нам с первой минуты нашего появления на свет. На протяжении всей жизни кто-то сразу, кто-то через большие невзгоды, а кто и никогда не может повернуть голову, открыть свои глаза свету и, как ни странно, он его не слепит, а наоборот, мягко и ярко освещает дорогу, которая приведёт избранника на прямую, ведущую в сады Эдема. Радость не бывает сладка без боли, каждая минута жизни-это шанс всё изменить.
— Не верь тому утверждению, что выбранная тобой дорога была предрешена сразу в момент твоего рождения. Наивно полагать, что надо просто жить, а всё остальное уже решено кем-то, что добро и зло чётко расписали твою жизь и талантливыми кукловодами будут дёргать за ниточки. Нам только предлагают правила игры под названием «жизнь», но выбираем мы сами. Только наш зов призывает ту или иную силу. Мы попадаем под власть того или иного начала и никто из нас не знает, куда заведёт эта дорога и каков будет конец. Да и выбранный путь слишком туманен, хотя начав его, мы так же не знаем до конца, вступили мы на него вообще.
