Как быстро летит время, когда оно наполнено любовью, счастьем, мечтами о будущем! Виола наслаждалась им, боясь пропустить хоть мгновенье. Это время, это чудное время было достойной наградой за то, что ей пришлось пережить. После приезда из Индии она несколько раз появлялась в светском обществе, но почему-то там ей было скучно. Пустая болтовня подруг, обсуждение нарядов, рождение новых сплетен стали утомлять её. Там, в далёкой стране, когда толпа индийцев пытались штурмом взять консульство, что-то надломилось, перестроилось в её душе.
— Боже мой, как мы живём?! Праздность, только платья и женихи на уме. Мы бездарно проживаем свою жизнь. Если бы вы знали, сколько в мире бед и страданий, сколько горя и изломанных судеб. А мы, как живём мы? О, господи, как глупо то, к чему мы привыкли.
— Что с тобой? Что за мрачные мысли? — слова Виолы приводили подруг в недоумение, — да и какая разница, кто как живёт.
— Моя милая Виола, ты стала очень странной, — подвела итог Камилла, когда они в один из вечеров остались вдвоём, — этот мир так устроен, каждому достаётся то, что он заслуживает. Скажи, с тобой что-то произошло в этой дикой стране?
Щёки Виолы вспыхнули румянцем. Она долго собиралась с мыслями, не решаясь открыться Камилле. Но крохотные споры сомнений и тревог отравляли её жизнь. Виола рассказала подруге о том, что произошло между ней и Генри. Подруга ахнула и прикрыла рот рукой.
— О, господи! Дорогая, но как же ты могла?! Ты потеряла голову! Что скажут люди? Это безрассудно! — Камилла во все глаза смотрела на Виолу.
— Камилла, моя милая Камилла, я так люблю его, — Виола встала и подошла к окну, — мне всё равно, что скажут люди. Кто вправе осудить меня? Только тот, кто сам безгрешен, а таких нет. Там, в Индии, я заглянула в глаза смерти, она дохнула на меня своим ледяным холодом. Жизнь — это одно мгновенье и смерть может настигнуть любого в самый обычный день. Да именно так, я потеряла голову, но оттого, что пришлось пережить мне там, вдали от дома. Мы все живём одним днём, просыпаясь, мы вступаем в день, который похож на предыдущий и таким же будет завтрашний. Но если бы ты знала, как извилист путь судьбы, сколько в нём скрытых порогов и тайных закоулков. Кто в силах узнать, что уготовано ему провидением? Камилла, моя дорогая Камилла, ведь смерть может прийти так неожиданно! Разве люди готовы к смерти? Назови мне хоть одного из наших знакомых, который бы говорил, что он уже сделал все свои земные дела и может спокойно умереть?! Смерть, это так страшно! Камилла, боже мой, как это страшно! О господи, умереть, не познав любви, из-за условностей? А вдруг, старшный рок настигнет его слишком рано? Тогда для чего жить мне? А вдруг меня? Я люблю Генри, люблю страстно, всей душой и ни он, ни я не знаем сроки наших жизней. Он военный, неизвестно, куда закинет его служба в следующий раз. Я нисколько не сомневаюсь в его чувствах, но кто знает, что может измениться в наших судьбах, поэтому, я ни секунды не жалела о своём решении. Мы дали новую жизнь и этот ребёнок — самое дорогое для меня.
Виола вдруг разрыдалась в голос и, словно устав от исповеди, села на стул, уткнувшись в колени лицом.
— Моя милая, бедная моя, — Камилла подбежала к плачущей подруге и, гладя по голове, пыталась успокоить её, — ну, не надо так, успокойся. Ведь всё равно уже ничего не исправить. Теперь надо просто научиться жить с этим.
— Я не жалею, ни капли не жалею, — сквозь рыдания громко говорила Виола, будто хотела убедить в этом саму себя, — даже если все отвернуться от меня, всё равно. Матушка, моя матушка ненавидит меня, считает падшей и распутной. А я так надеялась, что она поймёт меня, но увы. И пусть! Я уеду, уеду далеко-далеко, где никто не будет тыкать пальцем на моего малыша. Ни Генри, ни я, ни малыш ни в чём не виноваты перед людьми. Только перед богом и я каждый день, по нескольку раз, прошу у господа прощения. Только у него, только у него…
Виола разрыдалась ещё громче, задрожала всем телом. Камилла, испугавшись, что подруга может потерять сознание, схватила кувшин и, набрав полный рот воды, брызнула той на лицо. Виола зажмурилась, у неё перехватило дыхание, но холодная вода подействовала мгновенно. Она посмотрела на Камиллу широко раскрытыми глазами.
— Ну вот и отлично, — Камилла осталась довольной результатом, — Давай выйдем в сад, тебе надо глотнуть свежего воздуха.
Бродя среди деревьев, подруги сначала молчали, каждая думала о своём. Но эмоции, переполнявшие обоих, вырвались наружу. Перебивая друг друга, они говорили и говорили о том, что приходило в голову, боясь вернуться к той теме. А когда Виола собралась домой, Камилла возле кареты обняла подругу и, держа её за плечи, тихо сказала:
— Я буду с тобой, чтобы не случилось. Ведь мы подруги, самые лучшие подруги, правда?
Виола посмотрела Камилле в глаза и закивала головой:
— Спасибо тебе.
Вот и тогда, когда Виола ушла в дом Генри, из всех светских девиц одна Камилла навещала её. А когда начались роды, она не отходила от роженицы, стараясь всячески приободрить ту.
