— Который у вас под сердцем, скоро вы сами почувствуете это. Я не претендую на супружеские отношения, но, если вы позволите, буду изредка навещать вас только для того, чтобы справиться о здоровье. Уверен, вы встретите мужчину, который полюбит вас и назовёт своей женой перед богом и людьми.
Ирсен поставила бокал на столик, села в кресло, но уже не так вызывающе, а вполне прилично, запахнув тонкий пеньюар на груди. Она долго молчала, смотря в одну точку на полу, а потом спросила: — Я вижу, вы не шутите, но за что такая милость? Я не та, которую вы любили, и никогда ей не стану. А моё сердце сейчас принадлежит другому мужчине. Он обожает меня, боготворит, не смотря на моё прошлое, я неделями живу у него дома, хотя о женитьбе он никогда не говорил. Люциан придерживается такого правила «когда двоим хорошо вместе, условности общества смешны».
При этом имени Гарни покоробило: «он и здесь наследил, а Альэре показывает, что его отношение к ней далеко от просто дружеского и ухаживает вполне недвусмысленно».
— Так что я буду вам должна, если соглашусь? — Ирсен задала вопрос, пытаясь в глазах Гарни прочитать скрытый смысл его предложения.
— Вы ничего не будете должны мне, только себе и тому малышу, который живёт под вашим сердцем. От вас требуется одно — отрезать прошлое, блюсти себя, замаливать грех перед богом и найти дорогу, которая выведет вас к храму господа. Как ни высокопарно это звучит, я хочу спасти вашу душу от гибели. Даю вам срок девять дней, а по истечении его буду ждать возле цветочного магазина за углом и выполню своё обещание. Вам нужно только поверить мне и шагнуть навстречу.
— Девять — моё любимое число, — грустно улыбнулась Ирсен, обнажив ровные белые зубы.
«Виола тоже любила число девять. Девятого числа каждого месяца она вышивала на покрывале звёздочку говоря при этом, что по цвету и размеру можно проследить, что произошло в её жизни за прошедший месяц» воспоминания опять захлестнули Гарнидупса и он посмотрел на Ирсен с робкой надеждой, вдруг отголосок хоть каких-то воспоминаний промелькнёт в её взгляде. Но ожидания Гарни были напрасны, девушка наоборот, стала ещё более замкнутой и раздражительной.
— Вы что думаете, что осчастливили меня своим предложением? — Ирсен резко встала и отошла к окну.
— Я думаю, моё предложение вполне приемлемо для вашей нынешней ситуации, — Гарни, не понимая причину её раздражительности, списал всё на неожиданность своего поступка для девушки с такой судьбой.
— Благими намерениями выстлана дорога в ад, — усмехнулась Ирсен и истерично расхохоталась, — каков благодетель! Ваше благородство продиктовани нежеланием огласки ваших блудливых намерений! Что проще, завести подружку, которая будет вас ублажать и никто не узнает об этом! Вы жалкий трус! А я не стыжусь себя и своего образа жизни, мне всё нравиться и менять ничего я не собираюсь, тем более с помощью такого стыдливого и малодушного человека. — И всё-таки, что бы вы не говорили, я прошу вас всё обдумать и сказать мне своё решении в срок, о котором я уже говорил.
Гарнидупс был настойчив, хотя чувствовал бесполезность своих попыток. По внешней холодности Ирсен он понял, её бравада не была напускной, ей дествительно нравилась такая жизнь, она находила в ней прелесть. «Ты можешь замешкаться и вовремя не открыть счастью дверь, но помни, счастье не вор и в окно не полезет» вспомнил Гарни кем-то сказанные слова, а вслух произнёс:
— Кто знает, сколько нам отмерено различных жизненных воплощений, чтобы не допустить повтора прошедших трагедий. Мне кажется, ты так и не ушла из голубого мира. Мне жаль.
Ирсен резко повернулась к нему, пристально посмотрела в глаза и её щёки вспыхнули румянцем, который было видно даже при тусклом свете нескольких свечей.
— Простите меня за мою резкость, — тихо сказала она, выдержала небольшую паузу и, тоном, не дающим повода для продолжения беседы, закончила, — каждый получает по заслугам и обязан нести свой крест, как бы он не давил на спину.
Гарни вышел на улицу, набрал полные лёгкие воздуха и медленно, толчками начал выпускать его, чувствуя, как сердце сначала сильно забилось, а потом восстановило обычный ритм. «И всё-таки, она что-то поняла, вот почему эта гордыня, но вряд ли сделает шаг. Как же так? Весь мой дар и талант оказались бессильны для той, которой хотел подарить весь мир. Хорошо что я не стою на самом верху иначе своим незнанием душ людских обратил бы мир в хаос. Но ведь кому-то всё-таки удаётся не свернуть с пути, а кому-то удаётся убедить оступившегося. В какой жизни я смогу в нескольких словах дать человеку надежду и указать нужное направление, да и будет ли это мне под силу вообще? Как просто объяснить поступки людей, когда знаешь причину и следствие. Но как трудно и пусто жить тем, которые не верят в существование бога и многократное перерождение, споря с пеной у рта, чтобы им предоставили веские доказательства. И хвала тем, кто просто интуитивно верит в небесных покровителей без всяких научных доказательств».
— Вера человека в сверхестественное сильнее разума, — произнёс уже знакомый голос.
