— Призраки, находящиеся на земле, это души, которые по разным причинам не смогли перейти в другое состояние, определённое им по статусу. А мы с тобой относимся к тем людям, которые могут им помочь. Люди, наделённые даром видеть этих несчастных заблудившихся были, есть и будут во все времена и помогают осознать вину, за которую они несут такое наказание. Превратиться после смерти в призрака, может каждый, чья душа, в этом рождении, не смогла справиться с очередным уроком: не смогла предотвратить преступных наклонностей или слишком привязалась к земному быту и людям, оставшимся жить. Если есть право на следующее рождение, тогда почему нет памяти этого знания при смертном часе?
Гарни так увлёкся рассуждениями, что уже говорил сам с собой, пока вопрос Альэры не вывел его из этого состояния.
— Ты хочешь сказать — мы рождаемся не единожды?
Гарнидупс удивлённо посмотрел на девушку, будто забыл о её существовании.
— Пусть это не покажется тебе бредом, просто поверь мне на слово, возможно, даже в не столь далёком будущем, ты сможешь получить доказательства этого. Именно на примере призраков мы можем понять, что потусторонний мир существует, а вот что в нём происходит — знание под семью печатями, тем более для тех душ, что скитаются неприкаянными. Ведь если бы призраки могли нам рассказать о том мире, вряд ли это пошло бы на пользу живущим. Возвращаясь на землю, души каждый раз пополняют свой запас знаний.
— Он опять здесь, — прошептала Альэра.
Гарнидупс оглянулся и сразу увидел скорбную прозрачную фигуру. Несчастный скиталец смотрел на них печально, словно хотел попрощаться, предчувствуя скорое своё исчезновение.
— Вы совершенно правы, сегодня наша встреча будет последней, — Гарни говорил вслух, будто знал наверняка, призрак его слышит, — я попытаюсь вам помочь, по крайней мере, сделаю всё, что в моих силах. Альэра, ты должна мне помочь, сосредоточься, увидим мы — увидит он.
Гарни взял Альэру за руку, ввёл себя и её в нужное состояние транса, и перед их глазами появилась та картина из жизни Густава, когда он попал к колдунье.
Старая ведьма стояла над распластавшимся на полу Густавом и, посыпая ему на голову что-то из чёрного матерчатого мешочка, глухим голосом говорила:
— Ты чувствуешь себя беспомощно, как листок на ветру. Всё происходящее вокруг тебя похоже на методичное разрушение всех ранее ценимых тобой жизненных и духовных идеалов. Святые облики померкли в твоём сознание, не видишь ты конца своим мытарствам. Ты уже предвидишь свой трагический финал и чувства ужаса и неизбежности овладели тобой. Нет уже веры в помощь создателя. Один вопрос рождает твой воспалённый мозг, доводя до предела отчаяния «почему я?». Человек, направивший тебя сюда, показался посланником небес и ты решил, что мне под силу остановить заслуженное возмездие, а ты его заслужил и понесёшь до скончания веков в преисподней. Ты знаешь только свою боль, а ты хоть раз мог представить боль и страдание тех, кто попался на твоём пути. Я помогу тебе здесь на земле, но твоей душе я помочь не в силах, да и мои способности на это не рассчитаны. Через много лет, когда твой астральный дух уже отчается искать помощи, потому что дверь в небеса после твоей смерти будут закрытыми, ты встретишь избавителя. С его помощью, может быть, ты и обретёшь раскаяние и покой. А может тебе повезёт гораздо больше — родиться заново и в новом теле искупить свой грех.
Гарни продолжал сжимать руку Альэры, хотя видение уже рассеялось. Призрак Густава медленно таял, словно наделся ещё что-то услышать. И Гарни не обманул его ожиданий:
— Ты обратился к колдунье и попал не по адресу, грехи надо замаливать, а не стараться их забыть. Бессознательность не контролируется — от себя не убежишь. Истины нет в вине, она в душе. Не один человек не имеет права быть над законом свой души. Для каждого есть время разбрасывать камни и собирать их. Сейчас ты их собираешь. Тебе остаётся только надеяться, а если мы встретились, значит, ты понял это.
Призрак исчез, Гарнидупс и Альэра остались одни. Опять между ними повисла тишина. Альэра мыслями была далеко и от Гарни, и от этого призрака. Ей было абсолютно всё равно, странное чувство тоски жило в ней уже несколько дней. Она никак не могла найти причину этого чувства. Она любила Люциана какой-то странной, невероятной любовью, поглотившей её полностью, но именно в этой любви и было что-то пугающее. Она растворялась в его глазах, словах, жестах. Ей хотелось быть с ним рядом каждую минуту, просыпаться и засыпать в его объятиях. «Как же так? Ведь любовь должна рождать, а я готова умереть за него, если это понадобиться» думала девушка, глядя в одну точку. Гарнидупс по-своему понял её молчание:
— Не переживай, мне кажется, даже в таких случаях не надо терять надежду, — он улыбнулся, глядя на свою названную сестру, — сколько судеб, столько и надежд. Но мне кажется, ты далеко отсюда.
— Ты прав, — кивнула головой Альэра.
— Ну, тогда расскажи мне, о чём ты думаешь.
