— Да, буду замаливать свой грех до конца жизни, лишь бы господь услышал и простил, — мужчина открыл глаза, но на Гарни не смотрел, — я не боюсь огласки своей роли в этой истории, соберу доказательства и представлю их суду. Бродягу освободят, я сам займусь этим. Пожалуй, ему найдётся место в моей старой усадьбе, мой управляющий — человек надёжный и сможет за ним присмотреть. Скажите, ведь бывает же так, что когда человеку предлагают помощь, он становиться благодарным и исполнительным работником.
— Я согласен с вами, если так подсказывает вам ваша душа.
— Что ж, спасибо. Не знаю, кто вы и кто тот старик в церкви, но благодарен судьбе за нашу встречу. Обидно, что я, с моим опытом, не смог разглядеть душу той, которую боготворил. Прощайте. Вам просили передать такие слова «наша совесть — лучший судья, с ней легче всего договориться, но в истине должно быть так, лучше быть законом своей воли и слугой своей совести».
«Пока господня колесница домчится вершить правосудие, дьявольское крысиное отродье полчищами уже пошли занимать другой рубеж,» — думал Гарни, глядя вслед удаляющемуся визитёру. И тут же ангел дал о себе знать. — Да, страсти да и только, — услышал Гарни уже знакомый голос в свей голове, — есть по этому поводу поучительная басня. Лягушка, по просьбе скорпиона, перевезла его на себе на тот берег полноводной реки. Скорпион, в знак благодарности, ужалил её. «За что?» спросила умирающая. «Это у меня в крови, уверяю тебя, ничего личного».
— За чем мне все эти неприятные истории? Нет, я не устал, но всё это так утомительно и безысходно, что тает вера в лучшее.
— Но тогда, как же ты узнаешь, сколько лиц у вселенского зла?
— Да разве все их можно узнать?! Оно столь многолико!
— Ты прав, возможно, эти встречи нужны даже не столько тебе, сколько им. Каждый человек имеет право быть выслушанным и понятым. Завтра к тебе снова придут и будь терпимым.
Этой ночью Гарни не мог уснуть, мысли разного рода не давали покоя. «А так ли безупречен я сам? Сколько в моих жизнях было и будет эпизодов, за которые мне будет стыдно? И хотя это часть моего прошлого, я должен им и не гордиться и не стыдиться его. Мы всегда боимся того, что не в состоянии понять. А может настоящее зло в невежестве? Когда прыгаешь по собственной воле в омут, подумай, обязано ли провидение вытаскивать тебя оттуда? Когда мы несём убытки тогда, когда отдаём, или тогда, когда получаем? Как сказал когда-то Юлиан… интересно, я смогу вспомнить дословно? Отлично помню: „Сам определись со своей целью, хочешь ли ты познать мудрость и поделиться ею с людьми или тебя прельщает обратная сторона — кто людям помогает, тот тратит время зря? Если всё-таки выбрана первая позиция тогда чёткое определённое направление даёт тебе источник, из которого ты будешь заряжаться до конца своих дней и какие условия тебе будут выдвигать за насыщение, выполнять нужно будет беспрекословно. Но самое досадное то, что просветление души идёт после того, как человеку удалось испытать горе или потерю близкого человека или предательство. Вот поговорка, придуманная народом: „горя бояться — счастья не видать““. Я должен бороться за души человеческие. В этом и парадокс — если бы не было зла, человек не смог бы раскрыть свой духовный потенциал. Кажется, я запутался в своих рассуждениях, но здравая мысль, всё-таки есть. Богу не составит труда стереть зло и развеять так, чтобы мельчайшие частички никогда не смогли соединиться вновь, но он этого не делает. Когда Юлиан и Шалтир показали мне будущее, я был поражён развитием технического прогресса и почти полной деградации людских душ. Учёные будущего определили возраст земли в 13 миллиардов 60 миллионов лет с погрешностью в плюс-минус восемьсот столетий. Цивилизации рождались и умирали, добро так и не восторжествовало полностью, впрочем, слава богу, как и зло. Эта борьба длиться от сотворения мира и победитель так и не ясен, но она всё так же нужно, чтобы помочь человечеству прозреть и прийти к богу чистым. Как не кощунственно это звучит, но если бы бога не было, его пришлось бы придумать, иначе сама жизнь потеряла бы смысл».
Три часа по полудни и у Гарни снова посетители. На этот раз это были трое человек: пожилая, грузная женщина, которой ходьба доставляла массу трудностей учитывая невероятные размеры её тела; юноша, по взгляду которого было видно — ему неловко открывать перед посторонним человеком свою душу; и молодая женщина, в ярком платье со множеством рюш, бантиков, каких-то нелепых украшений. Пожилая дама, буркнув на ходу приветствие, плюхнулась на скамью, заняв собой всё место. Помахав на своё красное и потное лицо платком, дама представила свою компанию.
