Никто из высшего городского сословия не помнил, как и откуда приехал доктор, но несколько удивительных случаев излечения от болезней, в которых он принимал участие, снискали ему славу прекрасного лекаря. Благодаря этому, он был допущен в приличное общество. К его советам и рекомендациям прислушивались все, решив что талант врачевателя у него от бога. В пристройке своего дома он устроил оранжерею всевозможных растений. Как и откуда он их привозил, никто не знал. Но настойки, приготовленные из этих трав, излечивали почти от всех болезней. А там, где традиционное травничество было бессильно, он готовил порошки и микстуры из только ему известных составляющих. Результаты своих опытов он скрупулёзно записывал в толстые тетради, которых собралось уже немало. На его увлечения никто не обращал внимание. Регулярно приходя с инспекцией к своим пациентам, доктор сыпал латынью вперемешку с мало известными терминами, был словоохотлив и непринуждён. Характеризовался как человек весьма добропорядочный, забавный и несколько странноватый. Пересудов о нём почти не было, за исключением одного обстоятельства: свет был крайне удивлён, что этот, вполне приличный человек, одинок. Это загадочное обстоятельство не давало покоя дамам любого возраста. Юных он привлекал своей отеческой заботой и солидным состоянием, а тех, что постарше, умением в комплиментах и хранении врачебных тайн. Ведь не секрет, во все времена, человеческие страсти и пороки могут приносить немало неудобств. Доктор ни когда не вмешивался в личные отношения между людьми. Только изредка, ненавязчиво пытался вразумить и предостеречь от ошибок своих пациентов. «Истина вещей конкретна, а не абстрактна. Когда род людской перестаёт видеть границу между добром и злом, господь вмешивается в процесс эволюции и каждая цивилизация теряет накопленные знания. Человечеству приходиться начинать всё заново» сокрушался Баровский.
На просьбы никому не рассказывать о тайных визитах, он говорил о врачебной этике и тайне, обещал молчать и всегда сдерживал данное слово. Как ни старались женская половина света привлечь к себе его внимание или выведать причины холостяцкой жизни такого замечательного человека, всё безрезультатно. Он отшучивался, недвусмысленно давая понять, что женщины, как спутницы жизни, его не интересуют. Наука — его избранница и жена, и только ей он верен. Побившись ещё немного об эту стену равнодушия к себе, дамы оставили доктора в покое.
По поводу хранения врачебных тайн доктор отличался не единожды. Но самый удивительный случай произошёл девять лет назад и поверг в смятение даже его, привыкшего к необычным происшествиям и превращениям. Как-то ночью, засидевшегося за опытами, отвлёк от работы робкий, но настойчивый стук в большое, витражное окно. Это была пристройка к дому, стены и потолок которой были сделаны из толстого стекла. Доктор называл это филиалом оранжереи, которая находилась во дворе. Здесь им выращивались диковинные, заморские, как он сам их называл, растения, не приспособленные к климату. Всё было устроено таким образом, что солнце, вставая на востоке и до самого заката, освещало и грело этот сад, помогая синтезу. А ночью, миллиарды звёзд, просвечиваясь через стеклянный потолок, несли сюда свой таинственный свет. Доктор называл это строение странным словом «портал для приобретения чистой энергии космического пространства». Так вот, в окно постучали, оторвав нашего учёного от очередного эксперимента. Не удивившись такому позднему визиту, только досадуя, он поднялся из-за стола, бормоча что-то. Вглядываясь в ночную мглу, приоткрыл окно и увидел молодую служанку князей Юшкевич. — Чем обязан столь позднему визиту, сударыня? — надо сказать, что доктор был учтив с представителями всех слоёв общества, за что приобрёл уважение и любовь простого люда.
— Меня прислала моя госпожа. Ей очень плохо, и она просила вас не медлить с приходом, это вопрос жизни и смерти, она умирает. Скорее доктор, прошу вас, — со слезами на глазах умоляла его девушка.
— Ну-ну, не плачьте милая, уверяю вас, мы успеем вовремя.
Доктор быстро собрал в саквояж всё необходимое и через окно выбрался на улицу, ничуть не стесняясь и не заботясь о том, как выглядит в такой ситуации. Быстрой и лёгкой походкой двинулся за служанкой, указывающей путь. Вышли на дорогу, где их ждала карета, запряжённая четырьмя, великолепными рысаками. На вопрос о причине столь внезапного, не терпящего до утра, вызова, девушка покачала головой, дав понять о своей неосведомлённости. В княжеской усадьбе везде горел свет. Доктора встретили два лакея и три служанки. Время было далеко заполночь, но суета в доме говорила о том, что случилось действительно, что-то из ряда вон. Его проводили в покои княгини Инессы. Зайдя в комнату, он не увидел хозяйку, и только её повелительный голос из тёмного неосвещённого угла, поведал о том, что она здесь.
— Оставьте нас наедине с доктором, — приказала она слугам.
— Что случилось, мадам? — доктор вглядывался туда, откуда говорила княгиня.
