— Пришло время. Сегодня, через три часа после полуночи, вы родите ребёнка. Роды будёт не трудные, ибо младенец недоношен, шести месяцев от зачатия. Принять его должен господин Баровский, и никто другой. Только он, с его талантом, сможет вдохнуть жизнь в дитя. Чтобы вы серьёзно отнеслись к моему предостережению, я заберу вашу молодость, и верну её только в том случае, если вы выполните все, как я велю. Он отошёл от моей кровати назад, к окну и пропал в лунном свете, словно растворился в нём. Я закрыла глаза, полежала немного, может, даже задремала. А может, и не просыпалась? Но жажда заставила меня встать с кровати. Я взяла свечу и пошла к столику, где стоит графин с водой. Налила стакан, и когда начала пить, посмотрела в зеркало. О, ужас, вы видите, что предстало перед моим взором. Теперь я точно уверена в том, это был не сон, а страшная действительность. Единственное, что приводит меня в трепет — ребёнку в утробе, действительно, шесть месяцев. Сейчас без четверти три, вы здесь и я спокойна. Значит, всё так и будет. Но почему, ведь ещё рано рожать? Каие изменения произошли в привычномцикле? А может, это приходил ангел, чтобы спасти моего малыша? Ведь мы так его ждём. И это моё ужасное превращение специально для того, чтобы я ни в коем случае, не пренебрегла им? Как вы думаете, господин Боровский?
Юлиан ничего не сказал ей. В висках бешено колотилась кровь. Он твёрдо знал, провидение не так проявляет своё участие в жизни людей. Но встревоженной женщине он ничего не стал объяснять и тем более рассуждать на эту тему. Снизив голос до шёпота, он взял старческую руку княгини:
— Ничего-ничего, сударыня. Всё в руках божьих, дух святой с нами. Будем надеяться, всё обойдётся.
Минуты тянулись невообразимо долго. Юлиан уложил княгиню в постель, приготовил инструменты и лекарства, необходимые при родах, дал распоряжение нагреть много воды.
— Доктор, начинается, — тихо сказала Игнесса. Описывать весь процесс нет смысла, всё как у всех и всегда. Плод был маленьким и не мучил долго роженицу. Перерезав пуповину, врач отнёс младенца к столу и долгое время приводил его в чувство. Но, ужас! Ребёнок не дышал и не подавал признаков жизни. Юлиан взмолился на непонятном языке, стал делать над малышом волнообразные движения. Игнесса, с ужасом и отчаянием, наблюдала за ним. Казалось, время тянулось бесконечно. Доктор покрылся холодным, липким потом, руки дрожали. В конце концов, когда надежда почти покинула и его и мать, чудо, великое чудо новой жизни свершилось. Мальчик вздохнул, тихонько пискнул и, набрав полные лёгкие воздуха, сообщил о своём появлении на свет. Доктор позвал слуг, все засуетились забегали, помогая доктору и княгине. Служанки щебетали о том, что княгиня прекрасна, восхитительна, великолепна. Запеленав ребёнка, Юлиан поднёс его к матери и приложил к её груди. Малыш, сначала не смело, потом, вполне решительно взял грудь. Доктор с облегчением вздохнул и посмотрел на княгиню.
— Мадам, вы стали ещё прекрасней, чем раньше, поверьте мне, — он улыбнулся.
Княгиня поймала взгляд Юлиана, ведь только им, двоим, было понятно, какой смысл был вложен в эту фразу. Игнесса попросила принести ей зеркало. Молодая женщина долго смотрела на своё отражение, осталась им довольна.
— Спасибо, господин Баровский, я вам очень признательна. Вы сделали поистине невозможное, вы просто волшебник. Мой муж по прибытии щедро вознаградит вас. Заходите к нам запросто, в любое время двери нашего дома открыты перед вами.
— Спасибо, княгиня, я просто делал свою работу. Позволю себе откланяться. Надеюсь, всё будет в порядке и остаток ночи пройдёт без происшествий, младенец уснёт и вы сможете отдохнуть. Я оставляю вам микстурку, три капельки дайте малышу после того, как он поест. А завтра, вернее уже сегодня, я приеду и осмотрю вас и ребёночка. Всего хорошего.
Доктор поклонился и вышел из спальни. Всю дорогу до дома, а потом, сидя в своём кабинете, доктору не давали покоя мысли об этом случае. Казалось, прекрасно выполнив свою работу, совершив практически чудо, он должен был испытывать радость и спокойно уснуть. Но сон не шёл. В душе доктора творилось что-то невообразимое. Он ходил из угла в угол по кабинету, бормотал что-то, был возбуждён до крайности. «Как я мог так поступить? Ведь всё было в моих руках! Я мог повернуть всё по-другому и не сделал этого?! Что случилось со мной? В кое веки выпал шанс изменить историю мироздания, а я упустил его! Невероятно, что со мной? Врачебный долг, клятва Гиппократа! Ах, оставьте, сударь, не лгите самому себе! Вы просто олух! Упустить такую возможность просто непростительно, преступно!» Вот какие мысли не давали Юлиану покоя. Он сел в кресло, взялся за голову. Эмоции, бушевавшие в его сознании, стали угасать. Собравшись с мыслями, доктор успокоился, стал взвешивать все за и против. «Значит, сегодня, с моей помощью на свет появилось нечто такое, которое недвусмысленно показывает свою силу и могущество. Боюсь назвать её».
