Смерть Камиллы в самом деле стала той гранью, которая поделила всё на «до» и «после». Ощутимо изменилась не только атмосфера, но и состояние хранителей. То были странные и противоречивые изменения: с одной стороны, да, они стали слабее, но, с другой, у хранителей сильно ослабли человеческие потребности. Еда и сон были теперь не столько надобностью, сколько привычкой. Это пугало, дезориентировало и угнетало. Ещё хранителям было неуютно в присутствии Мастера, потому что он выглядел как тот, кого они знали, с кем даже успели подружиться, но на самом деле это был кто-то совсем другой. Молчаливый, холодный, чужой.
С появлением в комнате Мастера затихали разговоры, сменяясь неловким переглядыванием. Дикра начинала прятаться за Сюзанну, по Элеоноре было видно, что она боялась даже пошевелиться, а близнецы отводили взгляд, словно были в чём-то виноваты. Однако, казалось, Мастера такая реакция на его появление ничуть не волновала. Он почти не проявлял эмоций, не инициировал разговор, а заговорить с ним никто не решался. Одни надеялись мысленно, что это сделает кто-то другой, другие не видели в этом смысла.
Подсознательно все надеялись на Гленду, но она до сих пор не пришла в сознание, хотя прошло уже четыре дня. Это только добавляло беспокойства. Хранители и без того бессильны перед ведьмой, а бессознательная Гленда была наиболее уязвима. Никто не знал, каков окажется следующий ход ведьмы, но… Она ведь должна ещё избавиться от второй жертвы? Только вот не было никаких подсказок о том, что могло предвещать вторую смерть. Жертва просто тоже однажды умирала.
Ирмелин сейчас меньше всего походила на человека, который хотел жить. И больше всего напоминала ту, которая уже ждала своей очереди. Ирмелин часто приходила к портрету Камиллы и тихо о чём-то говорила, словно пыталась вести с покойницей беседу. А на ближайшем окне она оставила вазу с букетом из жёлтых цветов — Ками часто ставила такие в своей комнате. Чтобы они заменяли солнце.
Вечером пятого дня Гленда очнулась. Она долгое время просто лежала, уставившись в потолок. Пыталась понять, произошло ли всё на самом деле, либо же только приснилось. Все ощущения подсказывали, что это не было сном. Гленда осторожно приняла сидячее положение — давно она не ощущала себя столь немощной. Стоило об этом подумать, как на белом одеяле расцвели красные пятна. Тихо ахнув, Гленда спешно нашарила на прикроватном столике платок и зажала им нос.
«Прямо как в детстве», — горько отметила она и приподняла подушку, чтобы опереться на ту спиной.
Встать Гленда даже не пыталась — очень велик шанс быстро оказаться на полу. Оставалось только сидеть и ждать, когда хотя бы прекратится кровотечение. Да, это очень напоминало моменты из детства, но тогда рядом часто оказывалась мама. Или брат. С ними было не так страшно. Они всегда подбадривали, отвлекали разговорами или книгами от мыслей о болезни, которая никогда не отступит, не позволит жить полной жизнью. Просто не позволит жить рано — без всякого «или поздно». Надежд давно не было ни на медицину, ни на магию, но все бессознательно продолжали на что-то надеяться. Видимо, на чудо.
Дверь тихо открылась. В комнату вошли Мейлир и Элеонора. Заметив, что Гленда в сознании, они поздоровались с улыбкой и явным облегчением в голосе. Малышка приветливо улыбнулась в ответ и помахала свободной рукой — не хотелось выглядеть поникшей перед другими, пусть даже окровавленный платок не позволял в полной мере сделать вид, что всё хорошо.
— Рада вас видеть. Я долго спала?
Хранители сели рядом на кровать. Взгляд Мейлира был полон доброжелательного спокойствия, а вот Элеонора выглядела явно встревоженной, из-за чего Гленде стало немного неловко. Конечно, даже сейчас у неё не было шансов скрыть от Норы, что на душе тревога и кошки скребут. Очень жаль, ведь правда не хотелось так сильно беспокоить.
— Пятый день сегодня шёл, — ответил Мейлир и аккуратно обхватил руками лицо Гленды.
Она почувствовала, как от рук начало распространяться по телу приятное тепло. Хотелось остановить Мейлира, сказать, что не стоит тратить на неё силы — бесполезно, от одного взгляда глаза в глаза решимость исчезла. Иногда вид Мейлира вызывал подсознательный трепет, словно он был не таким же хранителем, а очень важным и влиятельным человеком. Предводителем. Королём. Хотя, конечно, такого титула Мейлир точно не имел до прихода в замок.
Элеонора сохраняла молчание, но держала за руку. И на сердце постепенно становилось легче. Через пару минут Гленда чувствовала себя гораздо лучше, чем после пробуждения. Вскоре Мейлир убрал от её лица платок, отложил его в сторону, достал свой и стёр оставшиеся следы крови.
— Скажите… Всё ведь произошло на самом деле? — робко спросила Гленда.
Даже зная ответ, она всё равно хотела убедиться. Всё равно сохраняла надежду даже тогда, когда не было ни единого шанса.
