Крестный долго молчал, и я начала думать, что он понял свою ошибку: я не целительница. И никогда ею не стану. Он отменит все, и мы вернемся домой. В моем сердце затеплилась надежда. Я ждала, что Меррик признает свою ошибку.
– Если ты так торопишься сдаться, тогда прикоснись к нему и посмотри на это по-другому.
Моя надежда угасла, как крошечный язычок пламени, залитый холодной водой. Он хотел, чтобы я использовала дар. Волшебство.
– Я не хочу. – Мой голос был слабым и тонким, полным презрения к себе.
Меррик вздохнул и отошел в дальний угол, давая мне больше пространства для действий, а сам занимая выгодную позицию, чтобы наблюдать за происходящим.
– Мы не уйдем, пока все не закончится, – сказал он, скрестив руки на груди. – Так или иначе. Либо ты его вылечишь, либо он умрет в муках. Решать тебе.
Меня пробрала дрожь. Передо мной стоял невозможный выбор. Я не хотела, чтобы этот человек умер. Но и боялась его спасать.
– По крайней мере скажи, что ты видишь. – Меррик решил испробовать новый подход. – Не обязательно к нему прикасаться. Просто скажи, что ты видишь.
Я нехотя посмотрела на больного. Я видела хаос. Предельное отчаяние. Я видела самое страшное, на что способно смертное тело, извергавшее свое содержимое в этой душной вонючей комнате.
– Для начала сосредоточься на мелких деталях, – подсказал Меррик, увидев мое потрясенное лицо.
Фермер вновь заметался на грязной постели и принялся кричать о кошмарном огненном существе, которое пришло сжечь его заживо. Я попыталась отвлечься, найти деталь, за которую можно уцепиться.
– Его простыни мокрые, – сказала я, чувствуя себя глупым ребенком, который изображает взрослого. – Его тошнит и… – Я помедлила, стараясь подобрать слова, от которых не стошнит и меня. – И… он не может сдержать кишечник.
Меррик одобрительно кивнул:
– Что еще?
Внезапно я поняла:
– Мята облегчит боли в желудке.
Я прочитала об этом в одной из книг, которые мне оставлял Меррик. Я и сама прибегала к ней, когда мне случалось переедать.
– У меня есть с собой мята. Я могу заварить чай.
– Можешь, – согласился Меррик, и в его голосе слышались нотки гордости.
Это была мелочь, но я могла сделать
– Я сделаю чай, – сказала я фермеру. – А потом… потом мы попробуем немного прибраться.
Менять грязную постель, оттирать засохшую рвоту и кал с его кожи будет не очень приятно, но его надо обмыть, чтобы остановить жжение, о котором он говорил. Язвы на его теле, скорее всего, инфицированы. Воспаление от инфекции может жечь, в этом я не сомневалась.
Я вышла из спальни и направилась в кухню. Там тоже царил хаос. Хлеб и сыр несколько дней пролежали на столе и успели покрыться пятнами плесени. Повсюду копошились сонные мухи. Но я нашла чайник и тщательно вымыла его водой из колонки на заднем дворе. Я то и дело поглядывала на дорогу, не покажется ли Кирон. Но ему было еще рано возвращаться.
Я чувствовала, что Меррик следит за каждым моим движением, оценивает каждое решение. Он молчал, но выглядел довольным, а я выполняла привычные действия, и моя уверенность постепенно росла. Возможно, я не знаю, что стало причиной болезни этого человека, но могу вылечить расстройство желудка. Я знаю, как заварить чай.
– Думаю, язвы у него на коже возникли от грязи, – сказала я Меррику, вернувшись в дом. Я повесила чайник на крюк над очагом и разожгла огонь. – У меня есть несколько мазей, которые должны помочь. Но сперва его надо отмыть.
– А что с пальцами у него на ногах? – спросил он. – Ты их видела?
Я кивнула. Я старалась не думать о них, черных, сморщенных и жутких в контрасте с белизной его кожи.
– Я не знаю, в чем причина. Они будто увяли. Будто… – Я умолкла на полуслове, вспомнив кое-что из прочитанного в Междуместье. – Будто они вот-вот отвалятся. Погоди… Я сейчас вспомню… – Я нетерпеливо вскинула руки, пытаясь выудить из глубин памяти нужное слово. – Это… это гангрена! – Я так обрадовалась, когда мне удалось вспомнить, что чуть не взвизгнула от восторга.
– Очень хорошо, – похвалил Меррик. – Хочешь проверить свою догадку?
Я подняла глаза на бога Устрашающего Конца. Во мне поднималось тревожное предчувствие.
– На что это будет похоже?
– Могу рассказать, – задумчиво произнес он. – Или ты можешь увидеть сама.
– Будет больно? – спросила я, заглянув в спальню. Фермер больше не метался и не кричал, только хрипло дышал, измученный болью. Его глаза остекленели, и он впал в ступор.
– Тебе или ему? – Меррик рассмеялся, увидев мое вытянувшееся лицо. – Давай, Хейзел. Не бойся. – Он подтолкнул меня в комнату.
Я послушно опустилась на колени рядом с кроватью. Вблизи запах был гораздо хуже. Я ощущала отравленный воздух на вкус. Он обволакивал рот и оставлял на языке неприятный привкус. Я обернулась к Меррику.
– Значит, мне надо лишь…
Я поднесла руки к лицу Рейнара, не зная, где именно надо к нему прикоснуться. Не зная, как сильно надавить.
