Недели сложились в месяц. Кирон часто меня навещал. В первый раз он принес мешок яблок. В качестве платы за помощь дяде. Потом большую корзину моркови. А затем пригласил на обед, чтобы отметить праздник богини Священного Первоначала вместе с его семьей.
Улыбки его родителей были теплыми, но беспокойными. Так же мне улыбались остальные жители деревни – мне, странной девушке, приехавшей сюда без семьи, но наделенной талантами, намного превосходящими то, чего можно ожидать в моем возрасте. Я могла лишь улыбаться в ответ и надеяться, что моего дара хватит, чтобы заглушить их сомнения.
Прошло два месяца. Слухи о моих чудесных способностях распространились по округе, больные съезжались ко мне с окрестных деревень и расплачивались монетами или провизией.
Четыре месяца в Алетуа – и мне пришлось построить курятник, чтобы держать птиц, которых я получила в плату за лекарские услуги. Моя кладовая всегда была заполнена, и я прекрасно питалась благодаря щедрости моих пациентов. Я радовалась, что могу обеспечить себя, не полагаясь на милости Меррика.
Лето сменилось осенью, и объем работы увеличился вдвое. В неустойчивую погоду – морозные ночи и жаркие дни – всегда возрастает число простуд. Стало больше травм: кто-то неосторожно обращался с косой во время уборки урожая, кто-то получал копытом в живот, когда резал овец, заготавливая мясо на зиму.
Я лечила всех, кто ко мне обращался. Всегда находила нужное снадобье, нужную микстуру или припарку. Мои мази и травяные чаи действовали безотказно.
Зимой работы стало поменьше. Люди закрылись в своих домах и не выходили на улицу до весны. Не имея сада, я проводила короткие дневные часы, ухаживая за курами и цесарками, или бродила вблизи дома на снегоступах, которые мне подарил охотник за пушниной.
Кирон иногда заходил в гости, приносил доску жаке[2] или колоду карт. Мне было приятно общаться с ровесником, и мы быстро сдружились. Одним зимним вечером я призналась ему, кто мой крестный на самом деле. Кирон знал, что у меня есть крестный отец, который часто отлучается по важным делам, но не более того. Рассказав ему правду, я сразу пожалела о своей откровенности. Испугалась, что он надо мной посмеется или, чего доброго, решит, что я сошла с ума. Выскочит из дома и убежит с криками. Но Кирон меня удивил. Он серьезно кивнул и сказал, что хотел бы с ним познакомиться.
Шли месяцы, Меррик уезжал все чаще и возвращался лишь через два-три дня. Однажды его не было дома целую неделю, и, хотя мне его не хватало, я поняла, что скучаю уже не так сильно, как раньше. Я взрослела. У меня появился друг.
Дни становились длиннее, воздух теплее, а земля мягче. Мой день рождения стремительно приближался, и во мне нарастала странная тревога.
Дни рождения никогда не были для меня временем радостных предвкушений, и меня беспокоило, что приготовит мне Меррик в этом году. Мне нравилась жизнь в Алетуа, и я надеялась, что у крестного нет планов удивить меня новым домом где-нибудь в другом месте или открыть новую грань моего дара. Я хотела, чтобы все оставалось как есть.
– Пожалуйста, пусть все останется по-прежнему, – шептала я каждую ночь перед сном, стараясь унять нарастающее беспокойство.
Утром в мой день рождения, когда я вошла на кухню, на столе стоял многоярусный торт, приготовленный Мерриком. Он снова был розовым, но на этот раз ярко-малиновым, с завитками глазури по краю каждого слоя. Торт украшали кусочки темного шоколада, похожие на зазубренную корону варварского короля.
– Меррик! – позвала я, удивившись, что его нет рядом.
Я прислушалась, но в доме стояла тишина. А потом я услышала смех снаружи. Низкий, раскатистый смех крестного.
Я сунула ноги в кожаные башмаки – плата от сапожника из Алетуа, которому я помогла унять боль в артритных суставах, – и вышла на задний двор.
Меррик казался пятном тени на фоне нежных зеленых побегов и молодых листьев. Рядом с ним мельтешила черная фигура, маленькая и низкая, и, наблюдая за ними, я поняла, что эта черная фигура гоняется за Мерриком, а он от нее убегает.
– Лежать! Лежать, зверюга! – радостно крикнул он.
Это был щенок, и он носился за моим крестным, распушив хвост, словно меховой веер. Я не смогла удержаться и рассмеялась. Меррик замер и испуганно обернулся ко мне.
– Хейзел! Мы тебя разбудили? – встревоженно спросил он и приблизился ко мне, в три длинных шага оказавшись рядом.
– Вовсе нет.
– С днем рождения, моя милая девочка. – Он обнял меня коротко, но тепло, и поцеловал в макушку. – Всего тебе самого лучшего и долгих лет жизни.
– Спасибо. – Я приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Кто это?
– Подарок для тебя.
Щенок вертелся у нас под ногами, словно просил, чтобы нас с ним скорее познакомили. Вблизи он оказался гораздо больше, его макушка доходила мне до бедра. Его лапы были размером с чайную чашку. Когда он вырастет, то превратится в лохматое чудище.
– Для меня? – Я опустилась на колени, чтобы получше его рассмотреть. Он был полностью черным за исключением белых пятнышек на морде, похожих на россыпь веснушек.
