- Слышь, Прорехов, у тебя вроде список был? - просил помощи Давликан. Не могу вспомнить, где тут у меня "Камера-обскура", а где "Любовь к трем апельсинам".
- Мне кажется, я уже где-то слышал эти названия, - заметил Прорехов.
- Это мое ноу-хау, - перешел на полушепот Давликан. - Я называю картины именами известных романов, фильмов, песен...
- Неплохо придумано, сынок! - поощрил его Прорехов и возмутился: Неужели ты и в самом деле не помнишь?!
- Видишь ли, все мои картины - одинакового формата.
- Понятно. Тогда посчитай считалочкой, - нашел ему выход Прорехов. - Ни на эту, ни на ту - на какую попаду! Вот тебе камера твоя, вот апельсины... Или брось монету... У тебя такие работы, что любое название подойдет.
- Это вы, журналисты, относитесь к заголовкам наплевательски, - сказал Давликан. - А я сначала ловлю чувство и уж потом как-нибудь называю.
- Причуда художника! - подвел черту Прорехов.
- Как же мне обозначить вот эту, последнюю? - продолжал переживать Давликан. - Через полчаса презентация!
- Назови просто - "Целенаправленное движение свиней", - предложил Прорехов. - Будет очень ловко!
- А что, есть такая песня? - всерьез спросил Давликан.
- Нет, есть такое движение, - сказал Прорехов.
Выставка проходила шумно. С помощью специальных уловок горстку представителей культурного Амстердама собрать удалось. Прибыли некоторые официальные лица, но больше было прохожих.
- Самородки еще будут попадаться, - умело на русском языке комментировал работы Давликана галерейщик Popov, отрабатывая свой прокол, но драгу никто никогда не отменит. - "Самородки" и "драгу" перевести не получилось и пришлось воспользоваться ритмической походкой Владимира Ильича - арбайтен, арбайтен и еще раз - арбайтен. - Фирштейн?
Продали почти все картины. И даже получили заказ. Один посетитель, осмотрев пластмассовые волосы, возжелал такое же произведение, но мужского рода. Чтобы настроением оно подходило к его ковру.
- С заплаткой делать? - спросил Давликан.
- О, конечно! Конечно! - волновался заказчик.
- Выйдет подороже. Раза в три, - заломил цену Артамонов.
- Нет проблем, - согласился покупатель.
- Ну и отлично, - сказал Артамонов, - считаете, что договорились.
- А вы не могли бы поехать ко мне домой подобрать цветовую гамму? пригласил иноземец Давликана. - Можно прекрасно провести вечер.
- Не мог бы! - Артамонов еле успевал вырабатывать антитела за подопечного. - Никаких интимних мужских вечеров! Никаких блатхат! Рисуем прямо здесь и спешно отбываем! Нах фатерлянд.
Давликана еле отбили от полюбившей его публики. Он был просто нарасхват.
- На будущее следует опасаться шоп-туров в страны с очень развитой сексуальной культурой, - сказал Макарон. - Если поедем еще раз, то на восток.
Но клиент-заказчик оказался еще тем жуликом. Он не отставал и нордически ломился напропалую. В довесок к залатанной картине он желал большего.
- Я хочу купить вашу машину, - продолжал он прямо-таки дранг нах остен. - За двадцать тысяч гульденов. Я коллекционирую антик. Какого она года выпуска?
- Сошла с конвейера... - чуть не испортил дело Прорехов.
- Восстановлена на спецзаводе в прошлом году, - обрезал его Артамонов. - Мы ее выиграли в лотерею. Макарон не даст соврать.
- Не дам, - кивнул головой Макарон.
- Я давно подыскиваю что-нибудь из России, - продолжал иностранец.
- Ради такого случая мы готовы уступить, - согласился Артамонов, несколько гульденов.
- Это есть карашо, - почти не торговался клиент.
- Но есть одно "но". Машина продается в паре с медвежьей накидкой антик требует стилевого единства. Кстати, шкура повышает потенцию. Артамонов раскинул руки как можно шире. - Тысяча гульденов.
- О! Карашо есть.
- И, разумеется, в комплекте с дорожным примусом, - кинул Артамонов на чашу весов последнюю непроданную вещь. - Пятьсот гульденов.
- Я согласен, - совсем не противился злу насилием покупатель. - О'кей!
- Ты смотри, - говорил Макарон, - все понимает.
За несколько дней Давликан, подгоняемый вдохновенным Макароном, состряпал заказанную работу. Он писал ее по сырому, не дожидаясь подсыхания красок, и закончил за один долгий сеанс - методом "алла прима". Макарон помог приделать к работе опаленные провода и сотворил заплатку. Заказчик онемел от восторга и захотел получить картину тут же. Но ему вручили ее после оформления сделки с машиной.
На вырученные гульдены вояжеры купили "Форд-скорпио" с прицепом, уложили в него купленную на распродаже компьютерную технику и отбыли на родину с ощущением, будто им выпал какой-то грант.
Пока бригада рабочей гарантии проходила Польшу в обратном направлении, Артамонов дослал в адрес Валенсы короткую эпистолу:
