— Большая премия? — сглотнул слюну Станкевич.
— Пять миллионов сумов. Около ста пятидесяти тыщ долларов. Ты мог бы помочь Тимуру стать счастливым, мог бы стать его референтом или секретарём. Правительство Узбекистана хотело заказать ему разработку и литературное оформление новой национальной идеи. В том институте, одну из кафедр которого Тимур смог бы возглавить, и для твоего кабинетика тоже нашёлся бы уголок.
— Ещё не хватало! Не в Ташкенте только. Нет.
— Мог бы просто в гости к Тимуру ездить, да кто ж тебя с зоны выпустит в ближайшие десять лет? — Слежанков насмешливо улыбался. — Пошли, что ли?
— Э, нет. Теперь незачем, — ответил Станкевич и плюхнулся на скамейку. Размышлял и смотрел себе под ноги. Не доверял. Сомневался.
— Пошли в гостиницу.
— В гостиницу? — переспросил Станкевич.
— Да, покажу тебе письмо из узбекского посольства. Пошли, тут рядом!
— В таких городках всё рядом: и рынок, и баня, и концертный зал, и гостиница, — отозвался Станкевич и встал, — негде здесь вискаря прикупить?
— Отделение полиции тоже недалеко. Пошли!
Метров через сто у Слежанкова прокуренным женским голосом запел телефон. Он взглянул на экран, приосанился и поднёс телефон к уху.
— Слушаю, товарищ генерал-лейтенант. Всё в порядке. Отдали. Нет, нет… Да? Баба? И.о.? С одной стороны, это всё упрощает, но от женщин всегда надо ждать сюрпризов.
Станкевич старался, но так и не смог понять, о чём идёт речь. Семён Константинович покосился в его сторону и отошёл.
— Ну, если события будут развиваться таким образом, придётся пожертвовать. Никак нет. Только после завершения операции. Я же обещал. Есть форсировать!
Слежанков глубоко вздохнул и сунул телефон в карман.
— О чём это вы — в четыре утра?
— Это мой куратор по другой операции. Там, похоже, проблемы. Идём же! Мне придётся отлучиться. Из моего номера ни ногой! Провинциальная элита не затягивает с расправой.
— Какая операция? Разве вы не в отставке?
— Алёша, в нашем ведомстве отставка — понятие весьма условное. Ты лучше о себе подумай! Из номера выходи только для встреч с Тимуром. Думаю, никому в голову не придёт искать тебя в моём номере и вообще в этой гостинице. Персонал я проинструктирую, ты, главное, сам не засветись. В восемь утра мне надо будет уехать. Вечером рассчитываю на встречу с Тимуром. Получится?
Станкевич пожал плечами, на что Семён Константинович обдал его отрезвляющей фразой:
— Захочешь опять сбежать, вечером будешь во всероссийском розыске. Пошли!
Когда уже в номере гостиницы Станкевич пожелал Слежанкову спокойной ночи, в ответ услышал ещё несколько рекомендаций, главной из которых была — не выключать телефон.
Утром Алексей проснулся, когда Семён Константинович уже уехал на встречу с исполняющей обязанности мера Ширвильд Ириной Викторовной. Поразмыслив на свежую голову обо всём, что случилось вчера, Алексей судорожно отыскал свой айфон, проверил уровень зарядки, просмотрел звонки, сообщения и немного успокоился. «Похоже, товарищ полковник не врёт» — думал он, и другой Станкевич ему поддакнул: «Особенно про федеральный розыск. Тебе, когда была возможность, и вправду надо было перебраться в Питер. Стать следопытом не московского, а питерского интеллектуального дна. Благо не все ещё друзья с хиппанских времён передохли. Маринка с Тимуром и так бы не пропала, он радикально изменился с её появлением. Бросил писать ахинею и приобретённые в рабстве навыки сделал основным источником дохода их гражданской семьи. А уж теперь-то, когда Тимур состоятельный человек, беспокоиться за неё вообще не стоит». Однако сердце у Станкевича было не на месте — от одной мысли, что его сестре придётся вместе с Тамерлановым перебраться в Ташкент.
