Припарковать автомобиль с удобным углом обзора не получилось, и Семён Константинович оставил его у обочины, в сотне метров от дома Марины. Вместе со Станкевичем они прогуливались перед подъездом. Тимур должен был появиться с минуты на минуту.
— Больше десяти лет в Москве без регистрации — это немыслимо! Он что, невидимка?
— Ничего удивительного! Я, например, тоже не помню, когда у меня на улице последний раз проверяли паспорт. У Тимура нормальная европейская внешность, сейчас сами увидите, по-русски говорит чисто, опрятный, высокий, не тот типаж, с которым привыкли иметь дело полицейские. Держись подальше от вокзалов, где документы проверяют у всех подряд и, в принципе, можно быть спокойным.
Выждав ещё минут десять, а это было мучительно долго, Станкевич обрушился на работодателей Тимура:
— Это бесчеловечно, мало того, что сегодня воскресенье, мигрантов ещё заставляют перерабатывать!
Слежанков сочувственно посмотрел на Алексея и спросил:
— А у него хотя бы узбекский паспорт цел?
— Может и цел, не знаю. Если хотите, давайте спросим.
И Станкевич раскрыл свои объятия навстречу показавшемуся из-за кустов ещё зелёного жасмина прихрамывающему Тимуру Худайбергенову. Высокий, хорошо одетый мужчина на секунду застыл, вглядываясь в Алексея. Слежанков тем временем отметил про себя, что медицинская маска слишком невыгодно подчёркивает его узбекские брови. Не такой уж и европеец.
— Салам-пополам! — приветствовал своего друга Станкевич, быстро к нему приближаясь.
Тот также спустил маску на подбородок, обнаруживая улыбку, и тоже раскинул в стороны руки. «Ага, — продолжал отмечать Слежанков, — без маски брови в глаза не бросаются».
— Пополам-пополам! Какими судьбами?
Они даже расцеловались, что было странно в эти времена для людей их социальной прослойки.
— У меня хорошие новости!
— Лучшие новости — это отсутствие новостей! Но тебя я выслушаю с удовольствием, только дома. Пошли! Марина обещала к вечеру плов.
И Тимур потащил было Станкевича за рукав к подъезду.
— Подожди, подожди! Я не уполномочен.
— О чём ты?
И только теперь Тимур обратил внимание на стоявшего поодаль холёного лысого мужчину, с интересом наблюдавшего за их встречей.
— Должен вас познакомить, — стал без воодушевления объяснять Станкевич. — Это Семён Константинович, частный детектив. Ему есть что тебе сказать.
Улыбка с лица Тимура сползла, он посерьёзнел. Не то чтобы испугался или заволновался, но приготовился к обстоятельному разговору. На стройке, где работал Тимур, случались необъяснимые явления, но, если детектив здесь из-за них, причём тут Станкевич? Значит, это касается чего-то минувшего. Не чувствуя за собой никакой вины, кроме отсутствия регистрации, Худайбергенов смело шагнул навстречу Семёну Константиновичу и после рукопожатия спросил:
— Разговор будет долгим?
— Тимур Каримович, я изложу суть вопроса, на который вам нужно будет ответить, минут за пятнадцать. С ответом торопить не буду, позвоню вам завтра, в это же время, и, надеюсь, ваш ответ удовлетворит моих заказчиков, и дело будет сделано. Мой заказчик — правительство Узбекистана, точнее ваш однофамилец, первый вице-премьер. Когда я получал заказ на ваши поиски четыре месяца назад, он был ещё министром культуры. Так что сами можете оценить масштаб этой личности, а о степени его заинтересованности давайте поговорим в машине. Там и письмо от правительства, и там просто теплее.
— Ок, — в недоумении ответил Тимур. У него голова шла кругом. Правительство, вице-премьер, министр культуры. За кого они меня принимают? Почему ко мне столько внимания?
Семён Константинович расплылся в улыбке и переспросил:
— Ок или Ёк?
Многое из сказанного в тот вечер Слежанковым Марина слышала чуть раньше от своего брата, но по привычке не доверяла ему и по-женски откровенно боялась этой информации. Видимо, поэтому она и не подготовила Тимура к встрече с бывшим сотрудником ФСБ.
Слежанков открыл дверь автомобиля, приглашая Тимура занять пассажирское место. После этого он поймал на себе взгляд Станкевича, следовавшего за ними от подъезда, как тень.
— Ах, да, — сказал Семён Константинович и полез во внутренний карман, — Алексей, вот ключи от номера, дождись меня там.
По глазам Станкевича было понятно, что этого мало. Тимур уже хлопнул своей дверцей и, не опасаясь, что он услышит, Семён Константинович с возмущением добавил:
— Там целая бутылка!
— Но у меня вообще ни копья! Даже на такси нет.
— Тридцать хватит?
Слежанков опять полез во внутренний карман, теперь за портмоне. Он не забыл, что меньше часа назад хотел раздавить это неблагодарное насекомое. Однако с недавних пор Семён Константинович стал испытывать необъяснимое удовольствие при расчётах с Алёшей. Как будто каждая переданная ему тысяча уменьшала долг Слежанкова перед небом. Станкевич интуитивно почувствовал это и, зная, что Семён Константинович ему не откажет, выпрашивал и выпрашивал. Даже в такие неподходящие моменты, как сейчас.
