Трофимов виду не подал, но дальнейшей беседы уже не слышал. Алексей не был столь выдержан, и по его лицу легко можно было сделать вывод, что он о чём-то догадался. Благо, что Алексей сидел за спиной у Цюлепы. У майора было что сказать старшему лейтенанту, но, услышав про Чернигов, он поменял свои приоритеты. И на Алексея посмотрел такими глазами, что тот уткнулся в протокол и долго не поднимал головы. Уткнулся, но писать уже не мог, пальцы задрожали. Он ещё не брал шпионов. В атаке был пару раз, а своих прямых обязанностей до завершения ещё не доводил. Чтобы унять дрожь в пальцах, Алёша сжал кулаки. Майор узнает, в лучшем случае отправит в пехоту, а то и вообще домой.
— Товарищ майор хотел к моим словам от себя добавить, — подводил черту замполит, — у меня же всё.
Майор смотрел в лицо Цюлепе, смотрел пристально и молчал. Мысленно он уже допрашивал Цюлепу. Мысленно уже кричал ему в уши: «У меня нет времени разговаривать долго!» До мысленного рукоприкладства не дошло. «До этого скоро дойдёт на деле» — думал Трофимов. У Цюлепы от этого взгляда что-то захолонуло ниже крестца.
Замполит назидательно прокашлялся, и майор заговорил:
— Если бы не партийная дисциплина, старший лейтенант, которой я должен подчиниться, как минимум вы остались бы без офицерских погон. И ещё не известно, в каких частях. Вы сказали, что СМЕРШ взялся не за своё дело? Будьте спокойны, СМЕРШ и свои дела успевает делать, и от чужих не отворачивается. Уяснили?
— Так точно.
— Мы с вами заканчиваем, старший лейтенант, — ставил точку замполит. — Смешно было бы вас перевоспитывать, но лишний раз напомню: на войне гораздо легче, чем в мирное время, изменить мнение своих товарищей о себе.
Выждав минуту, Цюлепа спросил:
— Разрешите идти?
— Идите.
Замполит забрал у лейтенанта протокол, объявил ему благодарность за бдительность, наставил и впредь обращать внимание на безнравственное и неэтичное исполнение своих обязанностей не только красноармейцами, но и командным звеном.
— Ну что, товарищ майор? Теперь к Залесскому?
Им было что обсудить с Залесским, засиживаться не стали. Только майор на минутку вернулся.
— Алексей, глаз с Цюлепы не сводить! Чует моё сердце, зверь матёрый. Поймёшь, что хочет уйти, приказываю пристрелить. А пока он в пределах нашего расположения, следить издалека. А я сейчас огорошу замполита.
— Разрешите выполнять?
— Выполняй, лейтенант.
Опять у Алексея дрожат пальцы. «Я справлюсь!» Лейтенант поменял фуражку на пилотку, проверил пистолет и тоже покинул блиндаж. Дорога к роте Цюлепы лежала недалеко от полевой кухни. Услышав громкую речь, лейтенант насторожился и сошёл с тропинки. Слов было не разобрать, единственное, что было понятно, что говорят по-украински. Лейтенант поднёс к глазам бинокль, отвёл в сторону зелёную ветку и разглядел повара и старшего лейтенанта Цюлепу. Алексей нисколько этому не удивился. Ещё разговаривая с Трофимовым, он предположил, что нагонит Цюлепу именно здесь. «Вот и отлично, так теперь и буду его вести». Цюлепа зыркал по сторонам, говорил то громко, то шёпотом. Повар Крайняк больше молчал и, как дурачок, улыбался.
— Второй раз уже заглядывает, — раздался голос из-за спины. Алексей обернулся и увидел капитана Лодейкина.
— Лейтенант, ты против солнца расположился. Не удивлюсь, если они солнечных зайчиков от бинокля уже словили. Старлей этот очень подозрительный, так и вертит головой. В одиннадцать часов спокойней был. Как его, забыл, — Цурюпа?
— Цюлепа, — подал голос и лейтенант, еле преодолевая стыд, — майор почти уверен, что он…
Пока лейтенант подбирал слово, Цюлепа с Крайняком стали прощаться. Повар с облегчением или даже с радостью махнул рукой. Будто сказал: «Да гори оно всё!» Цюлепа пошёл дальше.
— Ведите наблюдение, капитан. Я за ним.
— Лейтенант! Если он тебя видел, копейки за твою жизнь не дам. Оставайся здесь, а старлея я провожу, скажи только куда?
Мучительный момент принятия решения. Сразу несколько вариантов развития событий одновременно завихрились в голове лейтенанта: первое — Цюлепа ничего не заметил; второе — Цюлепа уже улёгся в засаду и поджидает его с финкой; третье — Цюлепа никакой не шпион вообще; четвертое — шпион Лодейкин, сейчас он отведёт от Цюлепы преследование, догонит и они вместе уйдут к немцам; пятое — Лодейкин главный шпион, он догонит Цюлепу, прикончит при попытке якобы побега и останется чистым; шестое — шпион Лодейкин, и если я затяну с решением, он сейчас прикончит меня… Алексей злобно повернулся лицом к капитану. Тот опешил.
— Приказ отслеживать Цюлепу был мне, и выполнять его буду я. В это время раздался конский храп, и из леса показалась гружёная большими мешками телега. Ездовой бессмысленно зевает, не торопится.
— Капитан! Не мешайте им общаться. Если повар что-то захочет передать, пусть передаёт. Но когда телега скроется в лесу, повара сразу арестовать и тащить к майору. Всё понятно?
— Так точно! — таким же шёпотом просипел Лодейкин и подумал: «Мной лейтенант командует? Далеко пойдёт».
— Ездового кто-нибудь встретит? — и, не дожидаясь ответа, лейтенант бросил ещё напоследок, — всё, я за Цюлепой!
