— Вольно, лейтенант. Идите отдыхать. Завтра дам ещё одно задание, только мне надо его продумать. Идите.
— А как же Цюлепа?
— Забыл про него. Что он говорит?
И лейтенант доложил, что сначала Цюлепа настороженно так прищурился, злобно помолчал и спросил: «Надо было неправду написать? Что сталось, то и написал». Смотреть, мол, надо было рядовому перед собой, а не ворон на деревьях считать. Тогда, быть может, и успел бы от бочки с соляркой увернуться.
— Так что произошло?
— Пополнение, наполовину из новобранцев, третьи сутки шли к нашим позициям. Вологодские. Уже на подходе Цюлепа принял над ними командование. С ними три полуторки. Две с боеприпасами в ящиках, одна с соляркой в бочках. Та, что с соляркой, в ручье застряла. Цюлепа командует: «Толкаем, навались!» Не тут-то было. Простояли полчаса, но в конце концов одолели ручей. И вот когда машина уже своим ходом стала выбираться из оврага, пополнение построились и месили грязь позади неё, почти вплотную. Рядовой Жуков девятнадцати лет в первой шеренге посередине. Задний борт у полуторки возьми да откройся, бочки посыпались, крайние отпрыгнули, а Жуков, по словам товарищей, на белку загляделся…
— Завтра этого Цюлепу ко мне. И замполит пускай будет. Всё ясно?
— Так точно! — выкрикнул лейтенант. Хотя ему только интуитивно, только поверхностно было ясно, почему у майора Трофимова вздулись вены на шее и кровью налились глаза. Ему ещё нескоро предстояло узнать, что значит для взрослого человека девятнадцатилетний сын.
Ночью с переднего края, а это было недалеко, полтора километра от рощи, доносились отдельные выстрелы. Периодически взлетали и наши, и немецкие осветительные ракеты, чётко прорисовывая жёлтый контур границы между небом и лесом. Трофимов не ложился. С Залесским сегодня обсуждали предстоящую третью попытку взять языка. Оба нервничали, оба боялись провала. Перемыли косточки каждому бойцу разведроты. Подобрали несколько кандидатур. Дату не подобрали. Датой могла стать любая ночь. Прощаясь, Залесский достал фляжку и предложил смыть послевкусие сегодняшнего ужина. Свежих продуктов не подвезли, и повару пришлось мешать остатки старой сечки с остатками старого горохового концентрата. Если бы не американская тушёнка, такую кашу трудно было бы съесть.
— За победу!
«Не подвезли!» — стучало в голове майора, когда он возвращался в свой блиндаж. Повар? Возничий, связной? Но откуда у повара нужные сведения? На передовой должен быть ещё кто-то. Да и в ближнем тылу тоже. Чуть позже рассказ лейтенанта о Цюлепе сбил накал размышлений. Но стоило небу почернеть, они снова воспламенились. «Завтра додумаю» — снимая сапоги, говорил себе Трофимов. Сон долго не приходил, и тревожная полудрёма не давала ему ни расслабиться, ни сосредоточиться на своих мыслях. Они беспорядочно бились в его сознание, как мухи бьются в стекло. Каждая сама по себе, но каждая хотела сказать о том же, что и другие.
Едва просветлело небо, майор уже брился при выходе из блиндажа. Лейтенант раздувал небольшой самовар и поминутно косился, не пора ли давать полотенце.
— Алексей, — майор очень редко обращался к лейтенанту по имени, — сначала найди замполита, объясни мои претензии к Цюлепе и передай, что я жду его в полдень. Будет ли это воспитательная беседа или товарищеский суд, решим на месте. Потом сообщи Цюлепе, во сколько мы его ждём. И очень тихо, аккуратно, не привлекая внимания, узнай мне всё о нашей полевой кухне. Что за повар, кто подвозит продукты, кому они подчиняются, давно ли были в отпусках, ранения, награды. Весь послужной список. С сегодняшнего дня их непосредственному командиру установить наблюдение за обоими. С кем из офицеров общаются чаще? Отчёты каждый день. Почтой займёшься ближе к вечеру. Понятно?
— Так точно. Разрешите выполнять?
— Выполняй, лейтенант.
Алексей так и не смог объяснить замполиту суть претензий Трофимова к Цюлепе. Слов не хватало. Замполит всё равно пообещал быть в означенный час, даже чуть раньше. Цюлепа выслушал Алексея свысока. Возраст, звание выше на одну ступеньку, медаль — всё позволяло ему так вести себя. Самолюбие Алексея уклонилось и не пострадало от выразительного пренебрежения его словами. Во-первых, ему уже приходилось сталкиваться с чем-то подобным; недолюбливали бойцы СМЕРШ. А во-вторых, Алексей заметил в глазах Цюлепы ещё и хорошо скрываемый страх. Алексей почувствовал своё превосходство и напоследок, отчеканивая слова, переспросил:
— Вам всё понятно, товарищ старший лейтенант?
— Не своим делом занимаетесь, — со вздохом сказал Цюлепа, — разве СМЕРШ для таких мелочей?
— Мне повторить свой вопрос? — Алексей поймал кураж. Собеседник трепещет. — Никак нет. В полдень буду в блиндаже товарища майора.
Победно козырнув, Алексей отправился дальше. Зампотылу отнёсся к распоряжению Трофимова со всей ответственностью. На территории медсанбата они вместе разыскали капитана Лодейкина, которому и было поручено установить негласное наблюдение за полевой кухней и её снабжением.
