— Руфулос, не кокетничай. При любом раскладе ноутбук и все твои коммуникаторы отдадут на экспертизу. В лучшем случае вернут к Новому году. Это сколько твоего материала зависнет. Думай. Я, когда ко мне только полиция заявилась, позвонил своему однокласснику, который сейчас замминистра внутренних дел по нашей области. Он взял это дело под контроль, перезвонил мне час назад и популярно объяснил, чего бояться не стоит и от чего лучше поостеречься.
— Это ваш друг надоумил вас с чужого телефона звонить?
— Он сказал со своего телефона с тобой не связываться. Велика вероятность, что мои разговоры будут прослушиваться. Это подразделение имеет такое право.
— А то, что меня с поезда снимут, тоже он?
— Да, да. Намекнул иносказательно.
— Фёдор Павлович, я вас, как говорится, услышал. Мне нужно какое-то время, чтобы эту информацию переварить, — слукавил Руфулос и подмигнул Лиле, — и у меня ещё одно дельце.
— Только недолго. У меня мало времени. Я решил всё-таки ехать, хоть и один. Надо собираться.
— Я перезвоню с другого номера примерно через полчаса. Ок?
Получив утвердительный «Ок», Рыжов поспешил (или лучше сказать — ринулся) к Лиле, заметно раздосадованной словом «дельце». Но досада уже через мгновение сменилась восторгом, когда Гена сказал ей, что решил задержаться. Конечно же, и о Фёдоре Павловиче думать она перестала.
Свидание с Лилей продлилось больше чем на половину суток. И всё это время её подмывало спросить про важный эфир, на который Гена не хотел опаздывать, но она удержала себя, решив эту «i» оставить без точки. После итоговой судороги он прошептал ей:
— Я буду звать тебя, как твоя мама звала тебя в детстве.
— Лялей? — растворяясь в неге и не открывая глаз, переспросила Лиля.
— Лялей.
Фёдор Павлович во время второго разговора с Руфулосом узнав, что тот по-прежнему в Злакограде, чуть было не выпал в осадок (по его собственному выражению).
— Похоже, у меня всё-таки будет хороший попутчик?! — весело проскрипел Карачагов. — Как насчёт владивосточного экспресса в два часа ночи?
— Отлично, — искренне ответил Рыжов, — с удовольствием.
Кстати, Фёдор Павлович примерно через сорок минут после первого разговора с Руфолосом и за несколько секунд до второго с недоумением смотрел на дисплей своего смартфона и думал: «Теперь-то ей чего надо? Всё же открылось. Все точки расставлены. Теперь поводов нет». Под незатейливую музыку меж тем на дисплее светились с улыбочкой четыре буквы, слово: «Дочь)». Карачагов, выйдя из ступора, насколько мог равнодушнее ответил:
— Алло.
Сначала он удивился голосу Рыжова, но вида решил не подавать и после уточнения всех деталей предстоящего путешествия подумал: «Ну а что? Дело молодое».
Билеты для себя и Фёдора Павловича на ночной экспресс «Владивосток — Москва» Рыжов оплатил онлайн.
Почти двенадцать часов влюблённые больше чем на десять минут не отрывались друг от друга, даже когда разговор заходил о научных изысканиях её отца. Надо сказать, что Лиле было абсолютно не интересно, с кем и о чём Гена разговаривал только что, ей хотелось думать, что обстоятельства не могут командовать Геной, что он сам решает, остаться с ней ещё на несколько часов или нет. Ей хотелось думать только о нём, поэтому новость о задержании Вясщезлова скрыть было просто. Москвич давно уже приметил, что Лиля мрачнеет, когда разговор заходит о Поповиче, и решил бесстрашно о нём молчать. И это получалось у Рыжова блестяще.
— Отец при более внимательном изучении зелёных насаждений нашего города, пострадавших в шестидесятые от неизвестного вируса, сделал пугающие выводы. Я все его рукописи на эту тему проработала и адаптировала для реферативного издания. Тело статьи готово, дожидается своего часа в моём компьютере. Осталось только отца усадить за рабочий стол.
— Дожидается в рабочем компьютере?
— Нет, в домашнем, — и Лиля горько усмехнулась над собой, — я, как мама, продолжаю прилагать максимум усилий, чтобы он хоть что-то довёл до ума.
— А что за выводы? Ошеломляющие?
— Можно и так сказать.
Гена не очень верил, ведь дети склонны преувеличивать и таланты, и заслуги своих родителей, но в силу профессиональных привычек заинтересовался.
— В двух словах, — продолжала Лиля, — материал, собранный отцом, натолкнул его на мысль о возможном облысении Злакограда и прилегающих территорий. Будем надеяться, частичном и не очень скором.
