Когда солнце попрощалось с ними, вся ватага двинулась к центру досуга. Они ещё не научились самостоятельно определять степень своего опьянения. Пугая прохожих, распевая злые песни, поддерживая друг друга, они таки добрались до цели. Три часа кайфа, то есть дискотека, ещё не начали свой отсчёт.
Саша помнил, как говорил о чём-то с размалёванными красотками, как называл их Анжелами, как хватал их за что попало, как они отбрыкивались. Потом он на несколько секунд пришёл в себя в милицейской машине, потом сознание просветлело в отделении, потом помнит, как отец вёл его по улице Тульской.
Одним словом, надежды предков на трёхкомнатную квартиру в новом доме в ближайшее время развеялись. Отца на партийном собрании унизили и безвозвратно сместили с парторгов. О всяких там премиях и выговорах и говорить нечего. Спасибо, хоть из КПСС не турнули. И опять страдали только взрослые, дети были счастливы своим детством, а Саша своей юностью. Никакого чувства вины, совершенно. И в глазах приятелей он вырос, теперь ему было чем реально похвастаться, о чём реально поржать.
В апреле он ушёл в советскую армию. Мама так боялась, что его отправят в Афганистан, что у неё развился нервный тик. Она всё простила ему. Жаль, конечно, но что теперь поделаешь? Подождём ещё лет пять. С очереди ведь не сняли, просто отодвинули.
Сестре и брату однозначно стало легче дышать без Саши. Отец возлагал на армию большие надежды.
Так и случилось. Через два года вернулся из Заполярья, из внутренних войск, совершенно другой Саша. Перебесившийся и переродившийся. Усатый. Молчаливый. Красавец. Неожиданно для всех, спустя всего пару месяцев после демобилизации, он женился.
Теперь он жил на другом конце города, в квартире жены. Устроился на завод и поступил в тот же институт, из которого вылетел, на заочное отделение. Навещая родителей, он всегда испытывал чувство вины. Старался не смотреть в глаза ни маме, ни отцу. Но однажды посмотрел с неподдельным удивлением. Разговор зашёл о прописке. Предки не собирались его выписывать, предки хотели прописать у себя его жену.
Очередь на квартиру опять подходила, и опять новый дом улучшенной планировки готовился к сдаче. На дворе моросил 1990-й год, и никто даже представить себе не мог, какая полынья, какой омут ждёт их всех со дня на день, и продолжали жить, ничего не боясь.
— Пусть принесёт свой паспорт, я сама схожу. И как можно быстрее. Мы получим четырёхкомнатную квартиру. И места хватит всем. Андрюше, Оле, нам с отцом и вам с Ириной.
