Даже лучшие самолёты Герметикона не поднимались выше километра – только тяжёлые паровинги. Но паровинги урийцы не строили и потому никак не могли поддержать своих в сражении с «Амушем».
– Курс на Ла-Картежль.
– Есть.
– Галилей! Готовность!
– Есть!
– Давно он не отвечал как положено, – пробормотал подошедший к капитану Помпилио.
– Да, мессер. – Дорофеев вновь склонился над переговорной трубой. – «Макушка»! Доложить о цели номер один!
– Удаление семь лиг! Курс на сближение!
– Уйдём, – спокойно произнёс дер Даген Тур.
– Не сомневаюсь, мессер, – вежливо отозвался Дорофеев.
«Пытливый амуш» считался – и заслуженно! – самым быстрым цеппелем Герметикона, и сейчас ему предстояло подтвердить сей лестный титул.
– Самый полный вперёд!
– Есть самый полный вперёд!
– Наблюдаю пригороды Ла-Картежля! – сообщил вперёдсмотрящий.
– Дистанция?
– Семь лиг! Противник открыл огонь!
Раздосадованные урийцы дали артиллерийский залп, но расстояние сыграло за «Амуш» – ни один из снарядов не добрался до уходящего рейдера, зато крейсер замедлился и отстал ещё больше.
– Дистанция восемь лиг!
– Идём самым полным! Курс не менять!
– Кофе? – осведомился поднявшийся на мостик Валентин.
– Теодор, ты же знаешь: кофе мне понадобится после перехода, – капризно ответил Помпилио.
– Да, мессер.
– А пока я бы не отказался от одного из твоих бутербродов с говядиной, овощами и майленским соусом. Только сделай его не очень большим, а то в прошлый раз он заменил мне обед.
– Да, мессер.
– Базза?
– С удовольствием, мессер.
– Теодор, два бутерброда.
– Да, мессер.
– Не очень больших.
– Разумеется, мессер.
– Девять лиг!
– Может, в астрелии урийцы разбираются, но в двигателях – точно нет! Они отстают, и отстают позорно! – Демонстрация выдающихся ходовых качеств «Амуша» всегда приводила Помпилио в отличное расположение духа.
– Полностью с вами согласен, мессер, – поддержал разговор Дорофеев. – Подозреваю, урийцы научились копировать не самые лучшие образцы нашей техники.
– И они лишь недавно познали небо.
– Вы думаете?
– Недавно, – уверенно повторил дер Даген Тур. – Должно смениться несколько поколений, прежде чем небо станет привычной стихией и появятся инженеры, способные создать не просто летательный аппарат, а произведение искусства, которым, без сомнения, является «Пытливый амуш».
– Да, мессер.
– А без такого понимания, без чувства естественности полёта, можно лишь лепить тихоходную ерунду, которая сейчас ковыляет за нами.
Помпилио, конечно, был несколько предвзят: преследующий их крейсер к тихоходным не относился, но с «Амушем» он тягаться не мог. Это был обыкновенный импакто, в модернизацию и обслуживание которого не вкладывались такие средства, как в самый знаменитый исследовательский рейдер Герметикона, и потому исход гонки был предрешён.
– Как вы считаете, Базза, не пора ли нам заканчивать с этой глупой погоней? – поинтересовался Помпилио, доев бутерброд. – Я хочу кофе, но не желаю пить больше одной кружки.
– Конечно, мессер.
– Теодор! Нам вскоре потребуется кофе.
– Да, мессер.
– И пригласи на мостик Киру.
– Да, мессер.
Капитан тем временем закончил с едой и подошёл к штурвалу.
– Дистанция?
– Двенадцать лиг!
Последние двадцать минут крейсер отставал, рискуя потеряться среди облаков. Однако Дорофеев не собирался убегать от преследователей. Точнее, пока не собирался – ему нужно было показать урийцам небольшой спектакль.
– Плавное снижение до сотни метров!
– Есть плавное снижение до сотни метров! – отозвался рулевой.
План Б не отличался особенным изяществом, наоборот, был весьма прямолинеен, зато крепко скроен и должен был сработать.
Внимательно наблюдая за тем, чтобы урийский импакто, с одной стороны, не приблизился на расстояние артиллерийского огня, а с другой – видел и понимал, что делают лингийцы, Дорофеев распорядился снизиться, перейти на самый малый и опустить «корзину грешника». Запрыгнул в неё кто-нибудь или она просто пролетела над землёй, преследователи не видели, но манёвр создал у них впечатление, что снизившийся и замедлившийся «Амуш» забрал с поверхности разведчиков. Так они и доложили в Оперативный центр.
Что же касается лингийцев, то они вновь начали набирать высоту и резко ускорились, возвратив между собой и преследователями комфортную дистанцию, не позволяющую вести прицельный артиллерийский огонь. Затем остановились и совершили переход на Близняшку.
Первая фаза плана Б завершилась.
– Хорошо, что ты не забыл о еде, – произнёс Аксель, поднимая воротник куртки. – Но жаль, что её оказалось мало.
– Жаль, что кто-то слишком много ест, – хладнокровно отозвался Бабарский.
– Просто я – большой, – объяснил Крачин. – Мне нужно питаться, чтобы накапливать энергию.
– А зачем тебе энергия?
– Ну, например, чтобы не мёрзнуть.
– Попрыгай и согреешься, – предложил ИХ.
– То есть еды больше нет?
– А почему ты думаешь, что она должна у меня быть?
– Ты ведь суперкарго, – пожал плечами Аксель. – Тебе такие вопросы решать привычнее.
– А тебе привычнее стрелять, иди и добудь какую-нибудь живность.
– И ты её приготовишь? – оживился Крачин.
