– Мы ведь решили не разводить костёр, – напомнил Бабарский. – По нему нас могут вычислить.
– Тогда зачем стрелять дичь?
– Это тебя развлечёт, и ты от меня отстанешь.
Аксель кашлянул и посмотрел на ИХ неодобрительно. Бабарский ответил взглядом долгим, но равнодушным, после чего предложил:
– Хочешь, я расскажу, как лечился от кастранской лихорадки, которую случайно подхватил в одном из борд… гм… приютов Анданы, в котором занимался… гм… благотворительностью.
– Нет!
– Я ведь вроде не рассказывал.
– И не надо.
– Тебе неинтересен мой невероятный опыт?
– Интересен, но не сейчас.
Сейчас Крачин что-нибудь съел бы, поскольку последние пару часов таскался по округе в поисках сухого валежника. Но не собирал его в кучу, которую могли заметить с аэропланов, – патрульный самолёт уже дважды пролетал над долиной, – а разбрасывал вокруг, чтобы собрать костёр за одну-две минуты. Всё это время ИХ скучал на берегу реки, но одобрительно кивал всякий раз, когда Аксель проходил мимо. А дождавшись, когда Крачин в очередной раз отойдёт, невозмутимо извлёк из сумки толстый бутерброд с ветчиной и впился в него зубами.
– Ты издеваешься?! – заорал учуявший запах Аксель.
– Просто ем, – отозвался суперкарго.
– А я?
– А ты, наверное, издеваешься.
– Что?!
– Ничего. – ИХ протянул Крачину второй свёрток. – Будешь?
– Я тебя сейчас убью, – пообещал Аксель, разворачивая бумагу.
– Кто тебя в следующий раз будет кормить?
– У тебя есть что-то ещё?
– Откуда?
– Почему ты так долго молчал?
– Я не знал, сколько времени нам придётся здесь сидеть, и экономил продукты.
– А теперь знаешь? – Вопрос прозвучал невнятно, поскольку позабывший о приличиях Крачин задал его с набитым ртом.
– Предполагаю, – ответил ИХ. – Тебе ведь известно, какие знаки предваряют открытие «окна» перехода и выхода цеппеля из Пустоты?
– Нет.
– Так я и думал.
– Но если тебя заинтересовали вон те молнии… – Аксель доел бутерброд, отряхнул руки и уставился на небо. – Мне кажется, или…
– Конечно, кажется, – ворчливо ответил Бабарский. – На таком холоде, да ещё на такой высоте, галлюцинации – обычное дело… – Он поразмыслил и уточнил: – Предсмертные галлюцинации.
– Я не об этом.
– А раз не об этом – собирай валежник в кучу. Кажется, мессер вернулся.
– Ты обратил внимание на то, как здесь тихо? – спросила поднявшаяся на мостик Кира.
Нет животных, нет птиц, не гудят моря и океаны, не шумят деревья, даже ветер не завывает… ничего. Близняшка обрела атмосферу, но не заметила этого: как была безжизненным спутником, на поверхности которого царила абсолютная тишина, так им и осталась. Удивляя и немного пугая.
– Когда мы приступим к серьёзным исследованиям Близняшки, здесь будет не протолкнуться от учёных.
– Когда? – уточнила рыжая.
– Когда, – уверенно подтвердил дер Даген Тур. – Здесь слишком интересно, чтобы оставлять Близняшку Канцлеру, кем бы он ни был.
– А там – ещё интереснее. – Кира кивнула на Урию.
– Согласен, – улыбнулся Помпилио. – Поэтому мы заберём себе всё Трио Неизвестности и отправимся дальше – расширять Герметикон.
Рыжая огляделась, убедилась, что находящиеся на мостике «Амуша» заняты своими делами, и тихо спросила:
– Хочешь туда?
– Не столько хочу, сколько собираюсь.
– В качестве кого?
– Будет зависеть от них.
Возможно, как опытный путешественник; возможно, в качестве дипломата, а при наиболее вероятном развитии событий флаг-адмирал дер Даген Тур встанет во главе эскадры Лингийского Воздушного флота, дарство Кахлес.
– А кем бы ты хотел туда отправиться?
– Дипломатом, – неожиданно ответил Помпилио.
– Что? – Такого ответа Кира не ожидала. Она была уверена, что очарованный открывающимися перспективами муж мечтает стать первооткрывателем целого сектора, и искренне изумилась услышанному. – Но почему?
– Я подумал, что не прочь на какое-то время успокоиться и побыть с тобой в Даген Туре, – медленно ответил Помпилио. – Побыть только с тобой, где-нибудь девять месяцев или чуть больше.
– Ты…
Она задохнулась от счастья. Он улыбнулся.
Кира почувствовала, что краснеет. И поняла, что давно, очень давно так не смущалась.
– Мы никогда не говорили об этом.
– До сегодняшнего дня не говорили, – мягко уточнил дер Даген Тур. – И я очень хочу услышать твоё мнение, Кира.
– Я очень хочу от тебя ребёнка, Пом. – Рыжая посмотрела мужу в глаза. – И я очень рада, что наши желания совпадают.
– Вот и хорошо. – Помпилио нежно поцеловал жене руку и повернулся к часам, сменный механизм которых до сих пор показывал время Урии: до встречи с Акселем и Бабарским оставалось сорок минут. – Базза, как вы считаете, не стоит ли нам поторопиться?
– Я как раз хотел предложить совершить переход, мессер, – негромко ответил Дорофеев. – Галилей считает, что во время прыжка опять возможна погрешность наведения.
– Вот и хорошо. Но пусть Галилей постарается привести нас ближе к каньону.
– Он очень старается, мессер.
– И это прекрасно, Базза. О Галилее поговорим чуть позже, а теперь давайте вернёмся на Урию. Нас там кое-кто ждёт…
