– Я жнал, что они обяжательно вернутся! Жнал! Я чувствовал, что они хотят нас обмануть! – Капитан Форн, командир лёгкого крейсера «Высчетакль», едва не прыгал от радости. – Это точно «окно» перехода?
– Абсолютно уверен, капитан, – подтвердил вперёдсмотрящий.
А поскольку появления других кораблей в этом районе пока не ожидалось, «окно» могло принадлежать только лингийцам.
– Удаление?
– Не менее пятнадцати лиг!
Цеппель ещё не вышел из Пустоты – наблюдатели засекли лишь характерные признаки открывающегося «окна», – определить точную дистанцию до цели не представлялось возможным, но расстояние не имело значения, главное заключалось в том, что «Амуш» всё-таки вернулся, а капитан «Высчетакля», уговоривший начальство не торопиться перебрасывать его на Близняшку, оказался прав.
– Отлично, отлично! – Форн потёр руки. Он уже приказал сообщить о возвращении «Пытливого амуша» в Оперативный центр и не сомневался, какое распоряжение получит. – Курс на сближение!
– Есть!
– Внимание, команда! Наша жадача – оставить наглых пришельцев на Урии. Вести огонь по баллонам! – Выдержал паузу и радостно закончил: – Боевая тревога!
– Наблюдаю импакто противника, – доложил сидящий на «макушке» цепарь. – Направление юго-запад, курс – на перехват.
– Дистанция? – рыкнул Дорофеев.
– Шестнадцать лиг!
– Вполне комфортный отрыв, – негромко заметил стоящий слева от капитана Помпилио.
– Да, мессер, – согласился Дорофеев. – Только на этот раз нам придётся снижаться в окружении аэропланов.
– Для них у нас есть пулемёты.
Расчёты которых уже заняли свои места и ждали приказа открыть огонь. Следуя привычке устанавливать на «Амуш» только самое лучшее, дер Даген Тур вооружил рейдер не стандартными «Шурхакенами», а шестиствольными «Гаттасами» с электрическим приводом и колоссальной скорострельностью, что обещало неприятелю массу неприятностей.
– Курс на долину! – распорядился Дорофеев.
– Да, капитан.
– Плавное снижение до трехсот.
– Да, капитан.
– Вижу аэропланы противника!
– Пулемётным расчётам приготовиться! Открывать огонь без приказа!
«Пытливый амуш» снова вышел не там, где рассчитывал Галилей. На этот раз – в десяти лигах севернее долины, и теперь шёл к ней, рискуя оказаться под ударом задержавшегося импакто. И именно он, а не аэропланы, которые как раз собирались вступить в бой, беспокоили лингийцев – им предстояло снижаться и останавливаться по-настоящему, а не изображая действие, потеря скорости будет существенной, а встреча с крейсером в планы не входила.
– Наблюдаю огонь в долине! – доложил вперёдсмотрящий.
– Костёр? – уточнил Дорофеев.
– Так точно.
– Плавное снижение до ста. Самый малый!
– Есть плавное снижение до ста! Самый малый!
И едва рулевой подтвердил приказ – загрохотали пулемёты: сначала с левого борта, через пару секунд – с правого.
– Началось…
Аэропланов было немного, с десяток, повредить гигантские рули «Амуша» они не могли при всём желании, поэтому сосредоточили усилия на мотогондолах, надеясь лишить лингийский цеппель скорости, и тут их поджидали пулемётные расчёты. Хорошо обученные расчёты – на тренировках патроны не жалели, – вооружённые самыми мощными пулемётами современности, и идти на них в лоб было подлинным самоубийством. Но урийцы попробовали. Три аэроплана попытались расстрелять мотогондолы в прямой атаке, и все три рухнули на землю, не причинив двигателям «Амуша» никакого вреда, остальные самолёты взяли выше и держались так, чтобы не подставляться под кинжальный огонь.
– Вижу разведчиков!
– Прекрасно. – В голосе Помпилио явственно прозвучало облегчение. Он подошёл к окну и поднял бинокль. – Оба…
– Высота?
– Девяносто четыре!
– Самый малый. «Корзину» вниз.
– Есть самый малый! «Корзину» вниз!
– Стоп машина!
– Есть стоп машина!
«Пытливый амуш» не остановился, однако очень сильно замедлился, что позволило Бабарскому и Крачину не только забраться в «корзину грешника», но и подцепить к ней мотоциклету, которую Аксель успел обмотать такелажными ремнями. Как только наверху увидели, что разведчики готовы к эвакуации, прозвучала команда «Самый полный!», и цеппель резко прибавил. Однако высоту не набрал.
– Дистанция до противника?
– Двенадцать лиг.
– Пока нормально. Курс на Пучербумбль.
– На Пучербумбль? – удивилась Кира.
Дорофеев бросил быстрый взгляд на Помпилио, понял, что дер Даген Тур не станет отвечать на вопрос, обращённый к нему, и улыбнулся:
– Бабарский забрался в «корзину грешника» с пустыми руками, а это не в его стиле, адира. Добыча наверняка есть, и сейчас он скажет, куда направляться.
– Как скажет?
Вместо ответа Дорофеев поднял указательный палец, предложив прислушаться, и Кира различила топот ног. Затем распахнулась дверь и…
– Капитан, прошу разрешения подняться на мостик!
– ИХ, мы тебя заждались.
– Благодарю. – Бабарский поклонился: – Мессер. Адира.
– Какой курс?
– На Пучербумбль. Я покажу. – Суперкарго подошёл к лобовому окну и встал рядом с вперёдсмотрящим. – Хорошо, что здесь ясные ночи, а то у меня совсем зрение упало – последствия недолеченной катаракты Шибреля…
Кира отвернулась, скрывая улыбку, а Дорофеев поинтересовался:
– ИХ, где Аксель?
