С базара уже некуда тащить – дома, дворы, комнаты, квартиры, подсобки, гаражи всё переполнено – складывать некуда, жить негде! Тогда товары стали покупать и оставлять на хранение прямо на базаре, возникли кучки и кучи, а потом холмы и горы купленного, в которых всё точно так же тухло-гнило и ржавело, это перерабатывалось, снова продавалось, и вновь копилось и вновь продавалось… но торговля всё же угасала и базар постепенно умирал… продукты и готовая еда – одна надежда на выживание.
Чем торговать, что продавать! Страдают все, волнуются… «Надо как-то спасать базар!» «Что? Спасать?!» Некоторые оживились: «Спасение! Отличный товар! Себестоимость низкая, наценка бешеная! А ещё добавить – веру, надежду и любовь… как бонус».
Яй-швелевые быстро подхватили новый алгоритм продаж, быстро достали и размножили свои священные книги, быстро поставили везде, где смогли, своих людей! А за ними Аль Вах… доносоры… Базар ожил! И дело пошло! А тут ещё Величайший Мастер со своим кинжалом в жопу подоспел… К Спасению добавилось Воспарение и Просветление. После случая с вознесением трое из присутствующих попросили Мастера принять их в ученики. А первым был как раз тот, который плюнул когда-то в лицо Мастера, но ни один из 57 мускулов на этом лице не дрогнул. Много позже, когда уже сформировалось учение Величайшего из Великих, это стало проверкой на верность решению стать учеником. Кто-то, а иногда даже сам Учитель, плюнет в лицо кандидату в ученики, а все присутствующие пристально следят за реакцией его челюстно-лицевых жевательных и мимических мышц – скривится, просто скулы сведёт, или веко дрогнет.
А само место передачи и приёма Учения стало особым. Сюда можно прийти и соединиться в едином порыве действия по прикосновению к Неведомому и Прекрасному, на Пути достижения Воспарения! «Благодарим руку, которая вонзила кинжал в эту подушку, благодарим ум, который заставил взять в РУКУ этот кинжал, благодарим кинжал, который оказался в руке того, кто взял этот кинжал! И благодарим место, где эта рука в этом месте вонзила этот кинжал в это место!» Так с той поры провозглашают все базарные начиная свой день и новое дело – от утреннего туалета до вечернего вглядывания в зеркало.
А троица мирно сидит в харчевне на одном из столов-помостов мемориала Великого воспарения. Вокруг пробегают, встречаются, кружатся, иногда пропадают и вновь появляются ерундуки, группками и поодиночке.
– Странно, они не общаются между собой, – сказал Толстяк, разглядывая ерундуков.
– Прекрасно! – звонко воскликнула девушка.
– Что? – спросил Толстяк, не отвлекаясь от движений ерундуков.
– Всё! – ещё звонче ответила дево-девица.
Гробовщик засмеялся:
– А? Какова!
– А ты заноза! – сказал Толстяк улыбаясь.
– Ага! Ещё какая! – миролюбиво отвечает девушка, – вот так и зовите меня: За Ноза, или просто За, или Зэ Эн… или ещё проще Зен, и не дево я вовсе, и тем более уж и не девица…
А ерундуки исчезли.
– Пропали! – сказал Толстяк удивлённо.
– Они такие, – ухмыльнулась Зен.
– А что же это такое?
– Так, мелочь всякая, дети Ерунды, материализация визуализации – видно то, чего нет, но оно есть… внезапно появляются – внезапно исчезают.
– Это как? – удивился Толстяк.
– Ну, ерунда всякая, – смеётся Зен, – ведь её нет, но она есть, вот и бегают везде, как только она появляется.
– Кто?
– Ерунда! – хохочет Зен.
Со стороны высоких гор на долину движется огромное черно-коричневое клубящееся облако с белыми просветами. Клубы как огромные тела и головы быков, застилают небо и весь белый свет. Над базаром проносятся лёгкие молодые бычки, за ними быки покрупнее группами по два-три-четыре, вокруг крупных бычки поменьше со всех сторон, а потом тройка здоровенных быков на огромной черепахе… и сверху что-то ещё огромнее чем сама огромная черепаха… но снизу не видно – слишком близко…
Вдруг две «головы» и два тела стремительно замедляются и застывают прямо над мемориалом… И звук такой… специфический, ни с чем не спутаешь!
Толстяк прикрывает голову руками:
– Летают! Блин… Быки!? Они же… они же и бомбануть могут…
– Могут, тут всё летает-пляшет и поёт, бомбит и взрывается… – ответила Зен ухмыльнувшись.
И как только она это сказала – раздался свист и… бух-х-блюм-шмяк… что-то куда-то приземлилось.
– Как быстро всё меняется, – вздохнул Толстяк, – появится, исчезнет, вновь возникнет, снова исчезнет… Не успеешь подумать…
– Как бомба истины шмальнёт! – засмеялась Зен.
Толстяк смотрит на небо, но там только облака-облака-облака…
– Быки летают, ерундуки шныряют, лучше бы наоборот.
Зен смеётся:
– Ага, вместо одной большой какашки иногда и кое где, получить много маленьких везде!
Внезапно на помосте появляется Главный Базарианец Наблюдатель. Сурово-торжественно и величаво осматривает он прилегающее к помосту пространство… и громко, ясно, чётко провозглашает:
– В парадном строю, первые участники Великого всебазарного торжества!
Внизу, вокруг помоста и повсюду зашевелились представители базарного населения.
«Как памятник, монумент, – подумал Толстяк, глядя на Главного Базарианца Наблюдателя, – примеряется, наверное…»