– Ас какой стати? – отвечает Гробовщик, – он ведь на мои не придёт!
Хохочут, трясутся от смеха, высокий даже присел… слёзы выступили, вытирает рукавом, а Толстяк уже новый анекдот рассказывает… с выражением и в «лицах»:
– А вот ещё: «Пошли, красавица, на лодочке по речке покатаю!» «Нет». «Ну давай, тишина, романтика, дымка над водой…» «Нет, Харон, нет!»
– А-ха-ха! – Гробовщик всплеснул руками! – Харон… покатать… – смеётся он. – А вот ещё парочка коротких, – говорит Гробовщик, переведя дыхание, – «Изобретатель эликсира бессмертия унёс секрет в могилу». – Смотрит на реакцию Толстяка и продолжает, – «Доктор, симулянт умер».
– А не пойти ли нам куда-нибудь отобедать? – внезапно предложил Толстяк.
– А почему бы и нет? – согласился Гробовщик.
– Ив каком направлении начнём движение?
– Туда! – махнул рукой Гробовщик куда-то в сторону и повернулся в совершенно противоположную.
– Точно! – подхватил Толстяк. – Главное начать движение!
И каждый из них, стоя лицом друг к другу, делает широкий приглашающий жест, Гробовщик левой, а Толстяк правой рукой, и только они уже хотели сделать первый шаг как раздался звонкий ясный голос девочки:
– И я с вами!
– Оп-па! Опять ты! И чем тебя угостить? – улыбнулся Толстяк.
– Вы же за пескариками, вот ими и угостите…
– А как же твоё горе?
– Здесь… – девочка вдохнула побольше воздуха и уже открыла рот, наверное, для обстоятельного подробного рассказа, но Толстяк радостно воскликнул:
– Прекрасно! – тем самым ограничил начало повествования до простого вздоха.
– Опять? – сурово спросила девочка. – И что здесь прекрасно?
– Всё…
– А этот? – её указательный палец уткнулся в золотую пуговицу на мундире Гробовщика, – тоже с нами?
– Я же всегда здесь, всегда к вашим услугам, – улыбнулся Гробовщик, – раньше познакомишься, легче путь пройдёшь.
– С тобой страшно, – строго сказала девочка ему и повернулась к Толстяку, – а ты? Ты весёлый?
– Ах, какая серьёзная! – засмеялся Толстяк, – идём уж, – и предложил ей свою руку, – расскажи мне о себе, – сказал он ласково.
И они зашагали… в сторону «Приюта…», на обед.
Круг второй
Когда-то именно здесь, в харчевне «Приют трёх пескарей» Величайший из Великих Мастер медитировал на этом базаре! К нему подходили, кривлялись перед его лицом, говорили всякие гадости, какой-то оборванец даже плюнул в него. А однажды, кто-то пронзил кинжалом коврик, на котором Мастер медитировал, и перевернул его остриём вверх, прикрыв сверху подушкой для медитации. Обычно утром, когда Мастер приходил медитировать, базар был пуст, но в тот раз вокруг собралось много народу. Мастер пришёл, поклонился месту медитации, опустился на подушку скрестив ноги, и… продолжал сидеть, спокойно перебирая в руках бусинки чёток.
Базарные заволновались, стали переговариваться между собой, ведь они прекрасно знали о подлости, совершенной по отношению к Мастеру, и собрались здесь поиздеваться над ним.
«Эй, тебе нечего не колет?» – кричали одни. «У него жопа железная!» – говорили другие. «Да у него вообще жопы нет! Кость! Ей не больно!» «Кинжал туда!» И вдруг, над всем базаром раздался оглушительный крик базарного оборванца: «Взлетел! Он взлетел!» Все мгновенно замолчали и каждый увидел, что Мастер, не меняя позы, вознёсся над местом медитации, а потом опустился рядом с подушкой, на которой только что сидел и… продолжил спокойно перебирать чётки.
Когда ученики Мастера Величайшего из Великих, через много лет спросили его о том происшествии, Мастер загадочно ответил: «Пустота – это форма, а форма – это пустота». Что потом было интерпретировано как «Великая, парящая в пустоте, форма Величайшего Мастера», а его ответ стал основной Великой мантрой базарианцев: «Пустота – это форма, а форма – это пустота, а пустота – это форма, и форма – это пустота… возвращайся-возвращайся-возвращайся».
И вот когда-то не очень давно, но достаточно для того, чтобы уже стать древнейшей историей, к празднованию очередной даты с того дня вознесения, базариане оформили это место как мемориал в виде высокого помоста, на котором установили фигурную композицию: Величайший Мастер парит над подушкой для медитации с торчащим из неё остриём кинжала. В мемориал входит так же несколько столов и здесь паломники могут медитировать и принимать пищу, предлагаемую харчевней. Здесь всегда была харчевня, здесь и сейчас харчевня. Конечно, споры о достоверности того, что это именно «то самое место», то есть «та самая харчевня», не прекращаются до сих пор, но были опубликованы свидетельства живых свидетелей тех, кто был свидетелем изначальной непрерывной линии свидетелей.
Теперь последователи и паломники на своих церемониях видят парящего Мастера, вкушают еду, которую вкушал он сам, слушают музыку, под которую медитировал он, поют базарианские гимны и мантры в его честь и кружатся-кружатся в бесконечном танце – символе бесконечной цепи перерождений от самого Мастера до скончания времён, которым нет завершения. И здесь же совершается таинство Единения Базара.