– Спасибо за помощь, мистер Штейн.
– Если возьмешь часы, сделаю скидку на кольцо! – крикнул мне старик, когда я уже выходил за дверь.
Я проехался вокруг квартала, нашел открытый бар и с помощью пары порций виски сумел подавить в себе неожиданно возникшее желание стать обладателем швейцарских часов с переворачивающимся корпусом и сделать предложение Аманде.
В Юрике я приземлился в девять двадцать утра. Погода в этой части штата была достаточно прохладной для сентября, всего 60 градусов22. Хорошо хоть небо было ясным, не предвещающим дождя. Я поплотнее запахнул пиджак и направился к стоянке проката автомобилей.
Колдуотер, согласно местной карте, находился в тридцати девяти милях23 севернее Юрики на берегу залива Гумбольта. Название городка уже заранее не предвещало ничего хорошего24. Вряд ли он славился своими комфортными пляжами и круглогодичным серфингом. Впрочем я ровным счетом ничего не знал об этом городе, кроме того, что он расположен в трехстах милях от Сан-Франциско и всего тридцати милях от границы с Орегоном. Мистер Чен, которому я позвонил, чтобы отчитаться о расходах и сообщить о дальнейших шагах расследования, выразил сожаление, что ничем не мог мне помочь – всех китайцев выгнали из округа Гумбольт еще в конце прошлого века, и с тех пор они не горели желанием там вновь поселиться.
Вопреки моим опасениям, Колдуотер оказался очень милым патриархальным городом, будто бы сошедшим со страниц старинных открыток. Видимо, он еще не пал жертвой массового туризма, захлестнувшего в последнее время север Калифорнии, потому что тут была всего одна гостиница «Прескотт Инн», с трудом сводившая концы с концами рядом с давно закрытым железнодорожным вокзалом. Как сообщила мне дружелюбная официантка в закусочной, расположенной прямо у въезда в город на дороге, ведущей от 101-го шоссе, был еще один отель недалеко от гавани, под названием «Якорь», но он закрылся несколько лет назад, поскольку сам порт тоже перестал функционировать. Рыболовство никогда не было сильной стороной Колдуотера, а суда перестали причаливать с развитием автострад.
Главным источником дохода местных жителей была фабрика пиломатериалов, расположенная милях в десяти от города и принадлежащая некоему Темблтону.
Во всем прочем Колдуотер казался будто бы законсервированным во времени. Центральная часть города представляла собой тесное собрание двухэтажных деревянных домов с ажурными фасадами, балконами, эркерами и островерхими башенками. Улицы были строго перпендикулярны друг другу, а в центре города образовывали аккуратную площадь с церковью и ратушей, где нередко устраивали праздничные ярмарки. Горожане просто обожали праздники, сообщила мне официантка Мойра, и старались устраивать гуляния по любому поводу – от Дня Труда25 до местного фестиваля чудодейственного источника, который должен был состояться в следующие выходные. Правда, местный пастор возмущался подобной праздностью, отдающей язычеством, но он ничего не мог поделать с жизнелюбием обитателей Колдуотера.
Кстати, наличием этого знаменитого источника и объяснялось название города. В середине прошлого века здесь высадились на берег первые поселенцы, обнаружившие ручей с чистой пресной водой, круглый год питающийся подземными ключами. Самый мощный из них был впоследствии изолирован и обрел репутацию наличия неких целительных свойств. Во всяком случае местные жители утверждали, что вкуснее воды не найти на Западном побережье, а, может, и на всем континенте, и в каждом доме стояла непременная бочка, пополняемая водой из источника, к которой хозяева жадно прикладывались с утра, чтобы не страдать похмельем и другими недугами.
Мойра с сожалением сообщила, что кофе в ее заведении заварен на обычной воде местного водопровода, но я легко найду источник, находящийся всего в полумиле от города, чтобы наполнить свою фляжку чудодейственной влагой.
Пока я завтракал огромной порцией восхитительных блинчиков и яблочным пирогом со сливками, запивая отменным кофе, которому ничуть не повредила обычная вода из крана, то продолжал недоумевать, почему это место до сих пор не оккупировано туристами с фотоаппаратами и флягами. Здесь все ласкало глаз любителям уютной американской старины. Даже кафе не было обычным придорожным дайнером с пластиковыми столами и стульями и диванами из искусственной кожи. Скорее это было классическое викторианское заведение, чьи стены поддерживали массивные деревянные балки, а сосновые столешницы были отполированы временем. При этом, кроме меня в кафе всего двое посетителей, явно из местных, которые сухо кивнули Мойре, расплатившись по счету, и отправились по своим рутинным делам.
Самой Мойре было на вид лет семнадцать, возможно, она еще училась в школе и подрабатывала в кафе по выходным. Взглянув на портрет Акселя Ферсена, она пожала плечами, и сказала, что не помнит, чтобы когда-либо встречала этого человека. Девушка даже не назвала его «красавчиком». Наверное, он был для нее слишком стар и не походил на современных дерганных певцов.
