– Ну… по правилам ему необходимо было иметь постоянную работу. И я должен был ему подыскать что-то новое. Но Френк сказал мне, чтобы я не беспокоился. Мол, деньги он откладывал, так что продержится, пока сам не подыщет себе что-то более перспективное. Слушайте, поверьте мне на слово, я занимаюсь этой работой уже пятнадцать лет. С Френком не был никаких проблем. Срок его надзора истекал, так что я не стал прессовать парня за то, что он ушел из этой мебельной лавки. С его способностями он явно мог рассчитывать на что-то получше. Может, и не в Юрике. Так во что он вляпался?
– Мы пока не можем разглашать, – вмешался Монти. – Скажите, сэр, а Френк Андерсен все время вашего общения был… чист? Вы не заметили, чтобы он вел дела с какими-то явно криминальными личностями, с которыми свел знакомство в тюрьме?
– Вы имеете в виду бандитов? – удивленно переспросил Торрентини. – Вообще-то в окружной тюрьме сидят мелкие сошки. Воры, толкачи, бродяги, сутенеры. Вот такие бедолаги, как Френк, которые просто не умеют пить. Я-то вынужден заниматься всеми, – тяжело вздохнул он. – Также и прожженными бандитами, которые выходят из федеральной тюрьмы и приписаны к Юрике. Но с ними Френк никогда не сталкивался во время отсидки. За два года и девять месяцев в тюрьме у него было два сокамерника, один мелкий жулик, осужденный на пятнадцать месяцев, второй еще один злостный пьяница, ограбивший дом своей тещи. Этот другой тоже был моим клиентом. Семья активно требовала отдать его на поруки, но когда он вышел, то почти сразу же сломал жене руку и поджег дом тещи. Теперь снова сидит.
Торрентини и Фостер почти синхронно горестно вздохнули, словно нащупав общую телепатическую волну. Но я и здесь уловил диссонанс. Мой друг до сих пор бился над загадкой, почему некоторые люди так несовершенны, а Стив Торрентини явно недоумевал, почему именно ему приходится каждый день иметь с ними дело.
– Вы знаете, что Френк Андерсен съехал с той квартиры, которая отмечена в вашем деле? – спросил я.
– Меня это больше не касается.
– Ну а что вы вообще можете о нем сказать как о человеке? Вы же общались довольно долго, даже установили доверительные отношения. Как вам кажется, он способен на жестокость?
– К чему вы клоните?
– Просто расскажите, что вы лично думаете о мистере Андерсене.
– Жестокость? Нет, только не Френк. Он буквально менялся в лице, когда я напоминал ему, что он сбил ту старушку. Клялся, что в жизни больше не возьмет ни капли алкоголя в рот. И в отличие от большинства бедолаг, которые выходят из тюрьмы после первой отсидки с полным ощущением, что их жизнь разрушена, Френк был вроде как уверен в себе. Он собирался полностью зачеркнуть эту главу и начать все заново. Знаете, обычно те, кого отпускают на поруки, возвращаются к семье. Потому что им некуда больше идти, сами понимаете. Но Френк решительно отказался ехать в свой Колдуотер, так он и оказался под моим началом. Парням без семьи и без дома часто приходится искать любую работу и селить их в социальном жилье, а это все тоже ложится на мои плечи. Но, видимо, у Френка были какие-то сбережения, да и рекомендации из родного города, как я говорил уже, потому что он сразу нашел квартиру и место в магазине. Да и выглядел парень целеустремленным и ухоженным, не то, что большинство моих подопечных.
Я подумал, что Андерсен выглядел более целеустремленным и ухоженным, чем сам Торрентини.
– Мне казалось, что парень далеко пойдет. Ведь ему всего-то было двадцать девять, когда сняли надзор. Да, есть судимость, но кому в наше время это мешает? Всегда же можно переехать в другой штат, – подмигнул инспектор, на мгновение оживившись. – И когда мы разговаривали с Френком в последний раз, он был очень воодушевлен.
– Когда это было?
– В декабре прошлого года.
– Вы уверены, что он был воодушевлен? У мистера Андерсена незадолго до этого умерла мать.
– Да что вы. Не знал, – инспектор начал что-то черкать в блокноте, видимо, планируя добавить в дело.
– Вы можете сообщить данные сокамерников Андерсена? – спросил Монти. – Точнее того мошенника, а не парня, который имел зуб на тещу.
– Только по официальному запросу. И лучше вам его адресовать непосредственно в тюрьму. А теперь извините. Мне пора навестить некоторых подопечных.
Когда мы вышли из офиса судебных инспекторов, Монти немедленно бросился к ближайшей телефонной будке. Я терпеливо ждал, пока он закончит переговоры со своим боссом, чтобы поискать место для ленча. Смотря сквозь стекло, я наблюдал, как Монти возбужденно постукивает деревянной рукой о стену кабины. Видимо, Боб Шустер по-прежнему не слишком доверял линии защиты, построенной на связи Синди Чен с Френком Андерсеном и его предполагаемой связи с уголовниками.
Монти вышел из телефонной кабинки весь взмокший и опираясь на трость сильнее обычного.
– Я сам собираюсь съездить в окружную тюрьму и разузнать о сокамерниках Андерсена. Ты уверен, что эта линия куда-то приведет, Дуг?
– Нет.
– Как? Но ты же говорил, что Френк Андерсен – единственный ключ к защите Эвана Линя.
