– Я хочу найти Акселя Ферсена. Или Андерсена, как вы его тут все называете.
– Его точно не будет на заброшенной заправке.
– Тогда почему вы туда едете?
Берди умела задавать неудобные вопросы.
– Потому что… это моя работа. Ну или призвание, если хотите. Если я могу спасти ребенка, я должен это сделать.
– Хм. Но он же просто ждет родителей. Знаете, сколько раз меня мама забывала на приемах в чужих домах?
Ни у кого не было времени разбираться с детскими травмами Берди.
Абель Темблтон в сопровождении своего поверенного сел в автомобиль и дал по газам. Хопи и Монти давно ждали меня в салоне, поэтому я завел мотор и последовал за задними габаритами «ягуара», надеясь, что Темблтон будет придерживаться приемлемой для моей машины скорости. Через некоторое время я уловил сзади мигание фар Берди. Когда мы выехали на нормальную двухполосную дорогу, ведущую к шоссе, я съехал на обочину и дал девушке себя обогнать. Потом отъехал еще дальше от дороги в сторону кустов ракитника и заглушил мотор.
– Что ты творишь? – воскликнул Монти. – Мы же отстанем.
– У вас, что, закончился бензин? – рявкнул Хопи. – Мне надо было поехать с девицей. Она хоть и явно чокнутая, зато знает толк в тачках.
– Где же ваше знаменитое чутье, Хопи? – спросил я. – Неудивительно, что вы так и не получили Пулитцера. Нельзя все время следовать за объектом, подобно ищейке. Иногда стоит остановиться и посмотреть, что произойдет. Так сказать, со стороны.
– Вы хотите сказать, что Абель намеренно выманил нас из дома? – удивленно спросил Хопи. – Что все это было представлением? Но зачем?
– Давайте подождем. Если Александр и правда ожидает отца на заправке, тому потребуется не больше часа, чтобы найти его и привезти обратно. А, значит, у нас не так много времени.
– Времени для чего?
– Смотрите.
По дороге мимо нас промчался малиновый «Ти-Берд».
– А ты не слишком спешишь, – пожаловался Монти, когда я, дождавшись, пока задние фары исчезнут за поворотом, медленно вернулся на дорогу и стал потихоньку разгоняться.
– Не хочу, чтобы она заметила слежку. К тому же я подозреваю, куда она направляется.
Мы вернулись в центр Колдуотера. Город погружался в сумерки. Люди постепенно завершали свои дела, возвращаясь в жилища. Никто не обращал внимания на то, что на центральной площади был припаркован малиновый «Сандерберд».
– Идемте, – сказал я. – Двери церкви всегда открыты.
В молельном зале сидело несколько человек, решивших в конце рабочего дня зайти и поделиться своими горестями с господом. Донны Темблтон среди них не было.
– Ты думаешь, она приехала забрать деньги? – вполголоса спросил Монти. – Но как она могла быть уверена, что саквояж до сих пор лежит под скамьей. Это слишком самонадеянно.
– Или она договорилась встретиться здесь с Андерсеном, – вмешался Хопи. – Но почему в церкви. У всех на виду. Смело и, как заявил советник, слишком самонадеянно.
– Идемте, разыщем пастора Линкольна. Узнаем, что он видел.
Мы вышли в боковую дверь и оказались в коридоре, ведущему к комнате собраний и кабинету пастора.
– Последняя группа закончила занятия около десяти минут назад, – заявила нам какая-то девушка, подметавшая пол.
– А где пастор?
– Линк? Наверное, в своем кабинете. Третья дверь по левой стороне.
– Войдите, – раздался изнутри глубокий баритон.
– Добрый вечер, преподобный.
– Я же просил вас называть меня Линком, мистер Стин.
Пастор сидел за столом, склонившись над бумагами. При виде меня он отложил автоматическое перо и дружелюбно улыбнулся.
– Что привело вас в этот вечер в нашу скромную обитель. О, я вижу, и мистер Бокен с вами. Вы решились зайти в церковь, Хопи? Решили перестать быть официальным деревенским безбожником?
– Насколько я помню, эта роль традиционно отводилась сапожнику, а не журналисту.
– Вот только в Колдуотере даже сапожник по нелепой склонности души верит в Бога.
Неожиданно у меня что-то перещелкнуло в голове.
– Это же из «Преступления Гэбриела Гейла», – сказал я.
– Да. Рассказы Честертона довольно глубоки и основаны на большом понимании человеческой натуры и природы божественного замысла. Хотя, конечно, Честертон был католиком, и, как многие из них, был больше увлечен формой, чем сутью. Но вы же пришли сюда не разговаривать о литературе. Буква убивает, но дух живородит. Второе к Коринфянам, три-шесть.
– Скажите, вы помните, что происходило сегодня в вашей церкви днем примерно в два часа?
– Что вы имеете в виду?
– Например, не появлялся ли в молельном зале кто-то необычный? Не из вашей паствы?
