Инспектор более-менее понимал, как работают мозги у малолетних преступников и членов уличных банд. Накаяма и Мияги — выпускники Бенибэ, недавний инцидент с четырьмя 'упавшими' учениками той же школы, в котором, вероятно, принял участие и Диренни-младший, наверняка имеет самое прямое отношение к делу. Не очень хорошо, что придется поднимать вроде бы закрытое дело, но...
Так, еще раз. Четверо учеников Бенибэ падают, ударяясь головами о бетон, двое попадают в больницу. Никто ни на кого не жалуется. Потом Мияги и Накаяма пытаются разделаться с Диренни, причем всерьез, без шуток. Вывод первый прост: ученик-гайджин все же принимал непосредственное участие в 'падении' тех четверых. Вывод второй уже немного с налетом фантастики, потому как двое совершеннолетних против одного первоклашки, хотя хватило бы и одного.
Но больше всего инспектора смущал кастет. Мияги и Накаяма оба ребята бывалые, грамотные и осторожные, всегда думают о последствиях своих поступков, именно потому так и не попали за решетку. И у них — кастет? Против ребенка?! Оба прекрасно знают, что такое 'отягчающее обстоятельство', так о чем же они думали?!
Ямасита допил чай и пошел сполоснуть кружку. Возвращаясь на свое рабочее место, его внезапно посетила бредовейшая мысль: а может, отморозки думали, что без кастета могут и не справиться?!
Вскоре инспектора вызвал капитан Онодэра.
— Слушаю вас, господин капитан, — сказал Ямасита, входя в кабинет начальника.
— В общем, Тадаси, дело плохо. Полчаса назад тут был Йонага, слыхал про такого?
— Тот самый, из Киото?
— Тот самый. И что самое плохое для тебя — он приехал по делу ученика-иностранца, как его там, Диренни. Работает на Диренни-старшего.
Это уже была действительно хреновая новость. Возможно, самая худшая за последний год после смерти дедушки. Йонага Тецуя вот уже пятнадцать лет слыл легендой среди полицейских и криминального мира Киото. Причем легендой он был для 'своих', а для врагов — проклятием, карой небес, гвоздем в заднице и палкой в колесе. Его за глаза так и звали — 'проклятый Йонага'. Или 'недоносок Йонага'.
Йонага родился в семье якудза, отец — известный оябун , и его жизненный путь казался предопределенным, но природная слабость внесла свои коррективы. Будущий адвокат родился недоношенным, слабым и низеньким, потому стать бойцом и сделать карьеру в якудза не мог. Однако его юность пришлась на период постепенной легализации многих аспектов деятельности преступных организаций, группировкам якудза все сильнее требовались надежные и преданные бойцы, способные бороться с правоохранителями их же оружием. Так Йонага Тэцуя, обладавший, взамен слабого тела, сильнейшим умом, попал в юридический колледж и годы спустя стал печально известным адвокатом.
Самым плохим в нем была его унаследованная от отца, традиционная, веками выпестованная нелюбовь к полиции. Йонага не просто был адвокатом на службе криминала, он воспринимал полицейских как своих личных, кровных врагов — и не упускал ни единой возможности сцепиться с ними. Он брался помогать любому человеку, у которого возникали проблемы с полицией — и который, само собой, мог хорошо заплатить за эту помощь — и справлялся со своими задачами, действуя в совершенно уникальной, только ему присущей манере.
Если для любого юриста, пытающегося вывести клиента из-под удара полиции, его работа — шахматы, в которых надо переиграть своего оппонента-законника, действуя в рамках определенных правил, иногда играя честно, иногда мухлюя, то Йонага играл с теми, кому не повезло быть его противниками, не в шахматы, а в бои без правил. Он не пытался защитить клиента напрямую, вместо этого предпочитая усложнять жизнь полицейских, не чураясь никаких приемов, включая шантаж, подкупы свидетелей, сфабрикованные обвинения, и порой в процессе защиты человека, совершившего одно преступление, совершал еще десять против следователей, прокуроров и судей, при этом неизменно выходя из передряги сухим и победоносным. О 'недоноске Йонаге' ходили слухи, что в процессе своей карьеры он испортил оные многим полицейским, кое-кого засадил за решетку, вероятно, по сфабрикованным делам. Приписывали ему и убийства своих недругов: один бывший помощник прокурора скончался от сердечного приступа прямо на суде, на котором рассматривалась его коррумпированность, вытащенная на свет белый Йонагой, а другой следователь покончил жизнь самоубийством, когда его вначале отстранили от его дела, а потом, стараниями недомеренного ублюдка, завели дело, но уже на него.
