— А я и не давлю, просто...
— Приберегите ваши оправдания к тому моменту, когда моя жалоба на ваши неправомерные действия будет лежать на столе у начальника вашего начальника.
— С моей стороны не было неправомерных действий!
— Повторяю — оправдываться передо мною не надо. Я подам официальную жалобу — тогда и скажете все это. Никаких вопросов по кругу, инспектор, вам ясно? Напротив, это я вам сейчас буду вопросы задавать. Скажите, какие действия вы предприняли, чтобы оградить моего подзащитного от агрессии? Мотивы нападения уже установлены?
— Вы можете узнать это в полицейском управлении по стандартным проце...
Йонага, прежде вежливый, бесцеремонно его перебил:
— Сюда пришло не полицейское управление, а вы. Послушайте, инспектор, я хочу понять одну вещь. Могу я задать вам совершенно личный вопрос, который покажется вам неприятным?
— Задавайте.
— Вы идиот? Десу .
Ямасита усилием воли удержал себя в руках.
— А вот это уже оскорбление полицейского при исполнении.
— Ничуть. Я пытаюсь понять, что не так с вашей головой. Вот смотрите. Мой подзащитный, мальчик пятнадцати лет, подвергся нападению взрослых преступников с применением оружия, покушавшихся на его здоровье и, вероятно, жизнь, удара кастетом он мог бы и не пережить. А наша доблестная японская полиция, вместо того, чтобы предпринять срочные защитные меры, устраивает пострадавшему допросы, словно преступнику! Вам не стыдно, инспектор? Перед гостями Японии вы опозорили себя, свою полицию, меня и всю нашу страну! И я вам свой позор с рук не спущу. Знаете, что это значит, да? Вы теперь мой личный враг!
— Каждый сам решает, кого записывать в свои враги, — сухо ответил инспектор и повернулся к госпоже Диренни: — у меня остались кое-какие вопросы, но теперь уже к вам.
Та отправила сына в его комнату на второй этаж и вопросительно посмотрела на Ямаситу:
— Слушаю вас?
Инспектор отметил, что и она неплохо говорит по-японски, не так, как сын, но много лучше среднестатистического иностранца, прожившего в Японии годик-другой.
— Вы отдаете себе отчет, что, как только что заметил господин адвокат, нападение двоих вооруженных взрослых на одного ребенка не может не иметь веских на то оснований? Вы отдаете себе отчет, что это все прекрасно понимают?
— На что вы намекаете?
— На то, что просто так на вашего сына не напали бы. Конечно, такой, кхе-кхе, выдающийся специалист, как господин Йонага, способен защитить вашего сына от правосудия — но только от него. А правосудие иногда — меньшее из зол.
Инспектор ожидал любой реакции — кроме удивления. А госпожа Диренни как раз удивилась.
— Инспектор, вы что, намекаете, будто мой сын в чем-то виноват?! Да вы шутите!
— Ничуть.
— А это уже можно трактовать и как оказание давления, и как запугивание, — заметил Йонага, но Ямасита сделал вид, что не услышал.
— Но какие у вас основания подозревать моего Теодорчика в чем-то плохом?! — воскликнула женщина.
— Это основание сидит в кресле на расстоянии вытянутой руки от вас. Пока я не узнал, что ваши интересы представляет господин Йонага — только подозревал. Работа у меня такая — подозревать. Теперь же уверен: ваш сын виновен. Видите ли, госпожа Диренни, у господина Йонаги... нет, не так. Как бы это сформулировать, чтобы он на меня в суд не подал... Скажем так, ваш адвокат — личность одиозная, и мне не известен ни один случай, когда его услугами воспользовался невиновный человек. Наняв его, вы сами сказали мне, что ваш сын виновен. Только я пока еще не уверен, в чем именно.
Госпожа Диренни повернулась к Йонаге:
— Это правда?!
— Нет, этот инспектор настолько глуп, что забыл: вину или невиновность устанавливает суд. Все мои клиенты были оправданы, их мнимая виновность — домысел инспектора, — сказал адвокат и повернулся к Ямасите: — инспектор, вы действительно идиот. И чтобы вы не обвиняли меня в оскорблении — сейчас я сделаю так, что вы и сами это поймете. Извольте обождать две минутки.
Он извлек из портфеля ноутбук со встроенным принтером, открыл его, вставил лист бумаги и бодро забарабанил по клавишам. Принтер загудел, выдав лист бумаги, Йонага протянул его инспектору:
— Это я распечатал один пункт из поступлений на мой банковский счет. Плательщик — Теодор Диренни. Дата — четыре с половиной месяца назад, как видите.
— Десять тысяч долларов... Он нанял вас четыре месяца назад? Могу я узнать, для какого дела?
