— Конечно, можете. Мы с ним заключили договор о том, что я буду представлять интересы его семьи по любым возможным делам. Я понимаю, вы привыкли, что я занимаюсь делами о массовых убийствах и ограблениях на миллиарды йен, но тут уж имеем, что имеем. Он перевел мне аванс. И мои услуги понадобились только сейчас. Конечно, вы можете предположить, что мой наниматель предвидел будущее и нанял меня защищать его сына в связи с еще не совершенным на тот момент преступлением. Люди без шарика в заднице могут предполагать что угодно... но это все равно не вернет вам ваш шарик. А теперь, инспектор, слушайте меня внимательно. Если вы еще когда-либо побеспокоите моих клиентов со своими бредовыми подозрениями — вскоре пожалеете, но будет поздно. И не забудьте в кратчайшие сроки разобраться с делом о нападении. Если виновные не окажутся на скамье подсудимых — вы сами на нее сядете, за преступную халатность и еще что-нибудь в довесок. Все понятно?
— Угроза сотруднику при исполнении?
— Предупреждение, что в случае халатности этот сотрудник за нее ответит по закону, слугой которого является. Нерадивый слуга заслуживает всяческой кары. Вы все еще теряете время понапрасну, инспектор?
Ямасита смерил улыбающегося карлика ненавидящим взглядом и повернулся к хозяйке дома:
— Что ж, в таком случае с официальной частью закончено. Могу я попросить проводить меня, чтобы поговорить с вами с глазу на глаз неофициально?
— Хорошо.
— Вам совершенно необязательно это делать, — сказал Йонага.
— Вам совершенно необязательно вмешиваться в частные беседы, — отрезал Ямасита.
Он вышел из дома, подождал, пока госпожа Диренни закроет дверь, и сказал:
— Я подозреваю, что вы многого не знаете. Ваш сын рассказывал вам, что мы с ним уже встречались по другому делу?
— По какому?! — встревожилась женщина.
— В школе Хоннодзи у одного ученика хулиганы из другой школы отняли карманные деньги, и ваш сын принял участие в восстановлении справедливости и возвращении отнятых денег. Конечно, благородный поступок, нет слов, но вот четверо учеников из школы Бенибэ пострадали, двое попали в больницу с легкими черепно-мозговыми. Не поверите — все четверо упали и ударились головами о бетон.
— Все четверо?! Как такое может быть?
— Хороший вопрос. Я тоже пытался это выяснить, ходил в школу вашего сына... В итоге дело закрыли — жалоб-то нету. Но попутно выяснил массу интересных вещей. Вам слово 'банцу' о чем-нибудь говорит?
Госпожа Диренни на миг задумалась.
— Кажется, оно значит 'защитник'? — сказала она по-английски.
— Верно. Так вот, в школах этим словом называют хулиганов и драчунов, которые защищают 'своих' учеников от банцу из других школ, но при этом сами их обирают, крышуют одних учеников от других, могут за пару тысяч йен побить кого попросят и так далее.
— Прямо школьная мафия какая-то! — возмутилась женщина, — в школе Хоннодзи тоже так?!
— Везде так, госпожа Диренни. У Японии своеобразные и очень сильные преступные традиции, например, организации якудза не скрывают ни от кого свой состав и руководство. В прошлом, да и по сей день бывает, что якудза берут на себя функции правоохранителей. Здесь это нормально. И в школах — школьные версии той же мафии, вы правы. У банцу своя иерархия, свои порядки. Повзрослев, многие из них попадают в уличные банды.
— И дирекция ничего не предпринимает?
— Пока нет жалоб — нет. Но жалоб обычно не бывает. Поймите, банцу в школах — это для японцев нормально. Меня вот в средней школе тоже периодически облагали данью... В старшей же я занимался в додзе у хорошего учителя, один раз дал сдачи — и больше меня не трогали. Тех, кто не может за себя постоять, обирают по мелочам... Но вернемся к делам насущным. Угадайте, кто самый главный банцу в школе Хоннодзи?
— Откуда мне знать?
— Ваш сын.
— Что?! Это невозможно!
Инспектор вздохнул.
— Я тоже поначалу ушам не верил. Первоклассник, еще и чужестранец — хулиган номер один в Хоннодзи.
— Да этого не может быть! Мы с мужем очень хорошо его воспитали, Теодорчик просто не способен обижать слабых и отбирать у них деньги!!
— Я и не сказал, что он обижает слабых и отбирает деньги. Однако мне известно, что в течение первой же недели в школе ваш сын побил бывшего номера первого и двоих его сторонников...
— Быть не может!
