Спецназ выбил дверь с присущей быстротой и рвением. Его и Козыря задержали сразу, но у Пули хватило дерзости убегать и отстреливаться. В конце-концов повязали и его. Затем долгий и серый месяц допросов, экспертиз и судебных разбирательств. После чего приговор судьи в мантии: три года строго режима. На воле, скорей всего, только о них и шли разговоры. Ещё бы. Кто же ещё в здравом уме согласится торговать наркотиками практически у всех на виду?
— Не хочешь говорить? — послышалось с соседней койки. — Понимаю. У каждого хреновое настроение, когда он сюда попадает. Но ничего. Привыкнешь. Все привыкают, — на этих словах узник провалился в сон.
Завтрак. Со вчерашнего дня у заключённого не было ни крошки во рту, по этому он с нетерпением ждал столь обыденного для всех мероприятия.
Длинная очередь из однородных чёрных роб. Многие заключённые были лысые как колено. Пирсинг, татуировки, золотые зубы — всё как подобает обитателям тюрьмы. У нескольких на веках выбили надпись «Не буди». Чтобы её вытатуировать, приходилось вставлять под веки металлическую ложку, иначе рисковали пробить глаз.
На нового узника косились и тихо посмеивались. Он был не первым, кто в столь юном возрасте угодил за решётку. Участь каждого была не завидной. Если даже удавалось адаптироваться к местным волчьим правилам и законам, то из застенков выходили совсем другим человеком и мечтали только об одном: вернуться обратно. Туда, где всё просто и понятно.
Получив поднос с дурно пахнущей липкой субстанцией, отдалено напоминавшей кашу, узник искал свободное место. Он искал глазами своего друга — Козыря. Его привезли на пол дня раньше и он уже успел раззнакомиться с местными обитателями. Козырь как раз что-то бурно обсуждал со своими сокамерниками. Скорей всего подробности своего задержания.
«Сесть получиться разве что только рядом с ним».
Не дойдя пары метров, узник перецепился через чью-то предательски подставленную ногу. Сам заключённый с грохотом упал, а тарелка выскользнула из подноса и угодила прямо в хмурое лицо главаря одной из банд.
Все члены банды повскакивали, взяли за шкирку узника, больно приложили к стене и начали душить.
«Неужели последнее, что я увижу в жизни, будет эта уродливая рожа», — подумал заключённый и начал терять сознание от недостатка воздуха.
— Братва, я извиняюсь, — послышалось за толпой, — но на него уже есть заказ.
— Кто уже успел? — удивился один из банды.
— Муха просил.
Стальная хватка на шее ослабла. Узник упал на колени и стал жадно хватать ртом воздух. Банда начала расходиться. Заключённый увидел перед собой соседа по камере.
Хотелось отблагодарить своего спасителя, но его опередили:
— Прости, — сказал он, — так надо.
Узник не успел ничего понять, как его ударили лбом по переносице. Вокруг заблестели звёзды и разум погрузился во тьму.
Боль в области носа. Что-то мешало дышать. Шея затекла от долгого лежания в одном положении. Весь нос перемотали белой марлей и он сопел.
Лазарет. Куда ещё могут положить заключённого с травмами? По совместительству самое безопасное место во всей тюрьме.
— Проснулся? — послышалось напротив. — Ох и долго же ты спал.
Короткостриженый брюнет склонился над узником. На его лбу приклеили пластырь.
— Полежи тут недельку, пока всё не уляжется. А потом они забудут. Память у них короткая как у золотой рыбки, а мысли как у Буратино.
— Почему ты… — заключённый сморщился от боли. — Почему ты мне помогаешь?
— Ты же мой сосед. А сосед должен помогать соседу.
Узник молчал, периодически кривясь от боли.
— Моё имя Николай, — продолжал брюнет. — Николай Чиватсера. Кличка Доцент. На воле был философом, актёром, госслужащим. А как твоё имя, парень?
— Гвин, — прохрипел узник. — Просто Гвин.
Каждый живёт ради чего-то мелкого и незначительного. Каждый стремится урвать свой кусочек, а затем обманывать всех и в первую очередь себя, что это для общего блага. Но что-то в его глазах было такое, что не присуще остальным. Холодный огонёк, способный сжечь весь мир и на его руинах построить новый порядок. Он сам не подозревал какая сила в нём живёт. Но Николай увидел её. И постарался сделать всё, чтобы она не погасла.
Жизнь в тюрьме романтична лишь для тех кто её не изведал. Из-за внешности и надменного поведения Гвина регулярно избивали и унижали. Как заключённые, так и охрана. Как-то начальник тюрьмы угрожал изнасиловать альбиноса шваброй, всё заснять и отправить родне. Но после ответа Гвина: «Делай что угодно. На воле меня никто не ждёт», задор главы охраны резко сошёл на нет.
Гвина собирались перевести в основной блок, но он отказался. Его запугивали карцером. Альбинос был не преклонен. Всё из-за одного разговора, ставший для Гвина роковым.
Было уже за полночь, но сон сокамерникам не шёл. Николай дочитывал книгу. Ему оставалось буквально несколько страниц. Гвин сверлил глазами потолок, пытаясь отвлечься от донимающей по всему телу тупой боли. Как всегда, били больно, но не смертельно. Чтобы больше мучался.
