Еврейские общины. С самого начала они объединились и стали единым целым организмом. Их власть простилалась на многие километры. Хартии потребовалось много сил и времени, чтобы покорить эти земли. Уж очень рьяно и отчаянно жители этих мест сражались за свободу.
Элизабет отвели к старейшине. Пареньку не старше девятнадцати. Это не мешало ему держать образ стереотипного представителя своего народа: очки с круглыми линзами, длинные загогулины по бокам, прозванными пейсами и крошечная шапочка на голове — кипа.
В кабинете тихонько тикали часы. В углу стоял сервант со старинным сервизом. На столе, среди огромного количества бумаг, Элизабет увидела золотой семисвечник. Минора, ведь так её называли?
— Чем обязан таким визитом? — его глаза бегали из стороны в сторону, изучая гостью.
— Разве я не могу неожиданно вас навестить?
— Евреев никто никогда просто так не навещает.
— И кто же это так сказал?
— Жизненный опыт. Что вам нужно? Вы нас разгромили и покорили. Мы присягнули вам на верность, платим в государственную казну налоги и ничего против вас не замышляем.
— От вас что-то можно утаить? — сокрушённо спросила Элизабет.
— Много кто пытался, но почти ни у кого не получалось.
Элизабет опустила глаза и глубоко вздохнула.
— Разведка доложила, — продолжила Лиза, — что с северных подножий Кавказских гор в сторону наших земель движется вооруженный чеченский отряд. Их приблизительно несколько сотен человек. Наша армия ведёт тяжёлые бои в столице и не может вас защитить. Поэтому я прошу вас о помощи.
— Ты хочешь, чтобы евреи отогнали злых горцев?
— Я не думаю, что они собираются вступать в вооруженную схватку.
— Что же ты от нас хочешь?
— Вам нужно выдвинуться на правый берег реки и стать заслоном от возможных набегов.
— Это двести километров от нашей ближайшей общины. Почему мы должны идти так далеко?
— Потому что если они пересекут реку, то двинуться на ваши земли.
— Это резонно, — поник еврей. — Будет разбой и грабежи. Дети и девушки подвергнуться опасности, — он задумался. — Хорошо, я соберу людей. Ваш господин может быть спокоен.
— Ещё кое-что, — Элизабет положила на стол мятый лист. На нём были зачёркнуты имена и фамилии, и лишь две избежали такой участи. — Ваши? — указала она на чистые буквы.
— Да, — не смело сказал еврей, глянув на имена. — Те ещё прохвосты. Не советую иметь с ними никаких дел.
— Они предатели. Неоднократно предавали ваши общины.
— Остальные зачёркнуты… Что вы с ними сделали?
— Мы их расстреляли. Как и подлежит предателям.
— Так почему вы и их не расстреляли?
— Потому что те были на нашей земле, а это ваши.
— Нет. Еврей никогда не поднимет руку на еврея.
— Тоже жизненный опыт?
— Нет, это Тора.
— Очень замечательно. И что нам теперь, их на руках носить? — Элизабет начинала злиться.
— Сколько существует ваше государство?
— Почти год.
— Ага, — хитро улыбнулся он. — Мы на этих землях уже три тысячи лет. Наш народ пережил рабство в Египте, Римское владычество, средневековые гонения, Хрустальную ночь и Холокост. Как вы думаете, выжили бы мы, если бы начали резать друг друга?
— Что вы предлагаете?
— Я их пошлю на самые опасные позиции. И пусть судьба решит за нас.
— Какой же вы хитрый народ. Всегда перекладываете ответственность на других.
— По-другому никак.
— Оружие поставить вам не сможем. Извините.
— Понимаю. Раньше мы откладывали на чёрный день деньги, а теперь оружие.
***
Гвин молча изучал документы в синей папке. Позади него по стойке смирно стоял Эрвин. Гробовую тишину нарушал лишь шум переворачиваемых листов. В глазах Гвина читалось разочарование и даже грусть.
— Это достоверная информация? — спросил Гвин с надеждой, что её опровергнут.
— Не думаю, что Крюгер станет заниматься клеветой.
— Хорошо. Я приму меры. Но не сейчас. Пока ещё рано, — альбинос отложил папку и стал барабанить пальцами по столу. — Оставь меня. Занимайся своими делами.
Эрвин молча кивнул и покинул комнату. Гвин изнеможённо облокотился об стол. Силы были на исходе. Оставалось потерпеть ещё чуть-чуть.
Позади себя Гвин услышал шаги.
— Я же просил оставить меня, — рявкнул он.
— Ты совсем стал обо мне забывать, — грустно сказал голос.
— Элизабет, — ответил он, не вставая. — Уже вернулась.
— Они готовы прикрыть наш тыл. Хотя, скорей всего, в этом не будет необходимости.
— Хорошая девочка. Достойная первой леди.
— На тебя больно смотреть. Совсем себя не жалеешь.
— Слишком много приходится держать в голове. Вагоны – и то легче разгружать.
— Тебе нужно отвлечься.
— Мне нужно ещё подготовить приказ для северного фланга… — Гвин осёкся. Элизабет начала нежно целовать его шею и медленно расстёгивать штаны. — А если кто-то увидит? — спросил Гвин, целуя её в ответ.
— Я сказала Эрвину никого не впускать.
Гвин поднялся, взял Элизабет на руки и перенёс на кровать.
— Что же, — сказал Гвин, помогая снимать с Лизы одежду, — мы можем посвятить несколько часов себе.
— Проведём же их с пользой, — улыбнулась Элизабет и задула свечи.
Свет в комнате погас и в густой темноте начиналось что-то страстное, живое и прекрасное.
***
