— Не представляешь, насколько. Я тебе попытаюсь объяснить ситуацию и положение, в которое ты меня ставишь. И, надеюсь, что ты меня поймёшь, — Эрвин глубоко вздохнул. — Ни для кого не секрет, что Восточный Союз был государством с оружием массового поражения. Оружие сдерживания для мировой безопасности и тому подобное. Разведка находила несколько шахт с боеголовками. Но без кодов и знаний, как это использовать, ракета остаётся огромным фонящем железом. Тогда Гвин приказал Отто Крюгеру найти эти коды. Узнав это, я приказал Гвардии сделать тоже самое. Как ты думаешь, почему я это сделал?
— Ты не хочешь, чтобы коды достались консулу?
— Верно. Я не уверен, что в какой-то момент он не захочет использовать оружие в деле. В этой флешке информация, способная в неправильных руках уничтожить всю Европу, а, возможно, и мир. Сгореть в ядерном огне никто не хочет, я так думаю.
— Почему ты мне это говоришь?
— Чтобы ты понял меня, — Эрвин выхватил пистолет и направил на Баркуда. — Ты слишком много видел и знаешь. Я не могу доверять тебе. Ты хорошо облопошил моих людей и людей Отто. В другой ситуации я бы даже предложил тебе у себя место. Но сейчас всё очень серьёзно. Либо я убью тебя, либо в конечном итоге умрут миллионы.
Баркуд побледнел и молча смотрел на Эрвина. Внезапно он резко кинулся на маршала, повалив карту и шахматную доску. В комнату ворвались гвардейцы и завалили Баркуда на стол.
— И на счёт серебра я не соврал, — горько улыбнулся Эрвин. — В пистолете серебряная пуля.
Выстрел. Пуля попала прямо в голову. Баркуд обмяк и больше не шевелился.
— Унести, — тихо приказал Эрвин. — Надеюсь, оно того стоило, — сказал он себе.
Дорога, уходящая в ночную тьму. Окружающее пространство покрылось тёмным покрывалом и не пропускало ни капли света. Ночь правила бал и ликовала до первых лучей солнца.
Застава на перекрёстке. Бетонные блоки, белые мешки с песком, деревянная сторожка без окон. Нигде не горел свет. Из сторожки вышел парень в тёмном капюшоне. В руках блестел пистолет. По земле растекались лужицы крови от двух холодных трупов часовых. С них спешно снимали форму.
— Пошевеливайтесь, — шикнул парень в тёмном капюшоне. — Груз скоро будет здесь.
Ему не ответили и принялись переодеваться.
Хартия была самым могущественным государством в этом мире. Но, как и у всех, у неё были слабости и недостатки. Одна из них — преступность. «Отряду сто тридцать семь» не хватало сил, средств и методов, чтобы обеспечить безопасность во всех регионах. Так что на окраинах бандиты чувствовали себя прекрасно.
Парень сверился с часами. Осталось две минуты. Несколько дней назад проверенный источник сообщил о конвое с ценным грузом. Охраны быть не должно. Это настораживало, но источник ещё ни разу не давал осечки. Возможно, виной стало высокая нагрузка на офицерский состав и приставить конвой просто забыли.
В таких конвоях всегда было много денег и оружия. А ради этого стоило выйти на ночную «прогулку». Ведь некоторым, чтобы утолить внутри безграничную тоску нужно было только одно — убивать. Деньги — лишь приятное дополнение. На деньги можно провести весело время, купить себе тёплый уголок или же заработать ещё больше денег. Но деньги никогда не заполняли пустоту внутри людей. Никогда.
Вдалеке послышался гул двигателя. Заблестели фары. Как раз вовремя. Водитель был подкуплен, так что с транспортировкой груза проблем возникнуть не должно. Грузовая машина остановилась. Водитель мигнул грязными фарами. Это условный сигнал, означавший, что всё в силе.
— Груза много? — спросил парень водителя.
— Можешь пойти глянуть, — безразлично бросил тот.
Что-то было не так. Внутри терзало предчувствие чего-то плохого. Взяв себя в руки, парень подошёл к кузову.
Внутри на него уставилась пара десятков человек. Не сговариваясь, они направили на него оружие. У парня же перехватило дыхание.
«Гвардейцы», — промелькнула мысль.
Последние, что он видел — подошву солдатского ботинка, впечатавшуюся между глаз. Затем только темнота.
***
Ужасно болела голова. Казалось, что в неё вставили металлический штырь и там забыли. Во рту было противно от вкуса крови. Руки крепко связали.
С огромным усилием он открыл глаза. Какой-то сарай. В подтверждение этому был стойкий запах навоза. Над парнем стояло два гвардейца. Образцовые исполнители воли государства. Ни изъяна. Казалось, что они давно утратили свою личность, принеся её в жертву Хартии.
Дверь отворилась, и в сарай вошла девушка. Потрёпанная куртка, заплетённые тёмные волосы, покорный взгляд. Никто бы не признал в ней первую леди.
— Оставьте нас, — обратилась Элизабет к гвардейцам. Те молча подчинились, и девушка обратилась к пленнику: — Знаешь, как для одного из самых опасных преступников в Хартии, тебя оказалось не так уж и сложно поймать.
— Элизабет… — сладко протянул он. — А я уж думал, что Гвин поменял себе игрушку.
— А ты не изменился. Бороду отрастил, а на язык всё тот же остряк.
— Чего тебе нужно, куколка? Ни за что не поверю, что ты здесь мимоходом. Первые леди просто так нигде не появляются.
