Когда птицы улетели, эмир вернулся в Метемму и поднялся на самый верх мечети. Пока муэдзин собирал верующих на утреннюю молитву, Осман пристально разглядывал с башни берега Нила. Пароходы все еще стояли на приколе в так называемом пруду крокодилов, вне пределов его досягаемости, поскольку у него не было артиллерийских орудий. Он посмотрел в сторону британского лагеря. Даже невооруженным глазом можно было увидеть сновавших там людей. Они так и не начали грузить на пароходы солдат или свое имущество. Эмир не понимал причин такой медлительности, совершенно не соответствующей той энергии, которую они продемонстрировали в последних стычках. Если британцы действительно хотят как можно скорее добраться до Хартума, то должны оставить на берегу своих раненых, погрузиться на пароходы и безотлагательно отплыть в южном направлении.
«Возможно, Аллах еще не совсем оставил дервишей, – подумал он. – И еще поможет мне добраться до Хартума раньше этих непредсказуемых людей».
Осман спустился с башни и направился на окраину городка, где его ждали верные соплеменники. Лошади и верблюды были уже оседланы, загружены и готовы к дальнему переходу. Аль-Нур подыскал ему нового скакуна. Это был большой черный жеребец по кличке аль-Бак, самый красивый и быстрый в его табуне. Осман погладил белую отметину на его лбу. Имя означало «военная труба» и должно было принести ему удачу.
– Ты хорош, аль-Бак, – прошептал Осман на ухо животному, – но тебе никогда не сравниться с моей Хулумайей. – Он оглянулся и посмотрел на дюны, где потерял любимую лошадь. Над горным хребтом все еще кружили вороны и другие стервятники. Будет ли у него когда-нибудь такая же гордая и благородная лошадь? От этой мысли глаза покраснели и налились ненавистью. Абадану Риджи придется дорого заплатить.
Он взлетел в седло, поднял вверх правую руку, крепко сжатую в кулак и закричал:
– Во имя Аллаха, мы отправляемся в Омдурман!
Верные аггагиры хором поддержали его.
Хартум оцепенел от отчаяния, ослабленный голодом и лишениями. Угрюмую тишину разорвали громкие крики девочек:
– Вон летит один!
– Знаю, я давно его увидела!
– Врешь, не видела!
– Видела!
– Перестаньте ссориться, маленькие дьяволята! – строго приказал Дэвид Бенбрук. – Лучше покажите мне его. – Их юные глаза были намного острее.
– Вон там, папа, прямо над островом Тути!
– Чуть левее маленького облака.
– Вижу! – Дэвид поднял ружье и прицелился в летящую на большой высоте птицу. – Я просто проверял вас.
– Нет, ты не видел!
– Тише, тише, мои ангелочки, побольше уважения к отцу…
Назира возвращалась на кухню с большим кувшином воды, которую набрала у колодца позади конюшни, и остановилась, услышав их возбужденные голоса. Она собиралась как следует профильтровать ее, а потом тщательно прокипятить, но теперь поставила кувшин на стол возле входа в гостиную, подошла к окну и выглянула на террасу. Консул стоял посреди лужайки на выгоревшей от солнца траве и смотрел вверх. Ничего необычного в его поведении не было, поскольку последнее время он каждый вечер выходил на террасу и долго высматривал птиц. Назира вернулась на кухню, но второпях забыла на столе кувшин. В этот момент до нее донесся оглушительный выстрел и радостные крики сестер. Она улыбнулась и плотно прикрыла за собой кухонную дверь.
– Ты попал в нее, папа!
– О, какой умный отец семейства! – вторила Сэффрон, ввернув недавно вычитанное словечко.
Голубь завертелся в воздухе, теряя вырванные дробью перья, и камнем упал вниз, застряв в верхушке высокого дерева, росшего позади консульского дворца напротив окон их спальни. Сестры наперегонки бросились к дереву и полезли наверх, отчаянно споря и отталкивая друг друга.
– Осторожно, непоседливые демоны! – прикрикнул на них Дэвид. – Вы можете свалиться!
Сэффрон первой добралась до убитой птицы, балансируя на ветке. Она всегда отличалась большей ловкостью и прытью, чем сестра. Схватив еще теплую тушку, она сунула ее себе за пазуху и начала спускаться.
– Ты всегда меня обгоняешь, – недовольно проворчала Эмбер.
Сэффрон восприняла комплимент как должное и, спрыгнув на землю, побежала к отцу.
– Здесь есть записка! – захлебывалась она. – Как и в прежних случаях.
– Слава богу, если так, – спокойно ответил Дэвид. – Нам крупно повезло. Давайте посмотрим, что сообщают джентльмены с другого берега.
Девочки радостно прыгали вокруг него, когда он шел к дому. В гостиной консул прислонил ружье к стене, достал свое пенсне и приладил на мясистый нос. Затем разрезал острым ножом веревочку, развернул свернутое трубочкой послание и стал читать про себя написанный по-арабски текст, старательно шевеля губами. Выражение его лица быстро менялось.
– Превосходные новости! – сообщил он девочкам. – Наш экспедиционный корпус разгромил армию дервишей на севере и направляется к нам. Они будут здесь через несколько дней. Идите в комнату и скажите Назире, чтобы приготовила вам воду. А я должен немедленно сообщить генералу. Когда вернусь, зайду к вам пожелать спокойной ночи. – Он надел шляпу и быстро зашагал по террасе к штаб-квартире Гордона.
