Сэффрон первой схватила ружье, снова опередив сестру, и подняла его высоко над головой, как заслуженный трофей.
– Это несправедливо, Сэффи! Ты всегда все делаешь сама.
– Не будь ребенком.
– Я не ребенок.
– Нет, ты ребенок и снова начинаешь ныть.
Сэффрон понесла ружье через гостиную в комнату отца, а Эмбер долго смотрела ей вслед, уперев в бока сжатые в кулачки руки. Ее лицо густо покраснело от обиды, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Потом девочка взглянула на кувшин с водой, оставленный на столе Назирой, сердито махнула рукой, налила себе стакан, залпом выпила и скорчила брезгливую гримасу:
– Какой странный вкус! Я не ребенок и никогда не ною. Я просто немного разозлилась, вот и все.
Райдер Кортни хорошо понимал, что время его пребывания в Хартуме подходит к концу. Даже если экспедиционный корпус прибудет сюда до падения города и всех их эвакуируют, то Хартум все равно останется в руках дервишей. Он давно уже навел порядок в своем небольшом хозяйстве, чтобы при первой возможности погрузить вещи на пароход и покинуть город. Ребекка вызвалась помочь ему собрать документы на те, что уже погрузили на борт «Неустрашимого ибиса».
С каждым днем Райдер все больше сопереживал этой девушке и хорошо понимал сложные и противоречивые чувства, терзавшие ее душу в последнее время. Неопределенность действовала на нервы и угнетала всех оставшихся в осажденном городе. Угроза нового вторжения со стороны превосходящей армии дервишей возрастала с каждым днем, усиливаясь по мере того, как падала воля к сопротивлению, а экспедиционный корпус был все еще очень далеко от них. Город уже десять месяцев был окружен войсками Махди. Они слишком долго пребывали в состоянии страха и смертельной угрозы.
Райдер знал, каким тяжелым грузом легла на хрупкие плечи Ребекки ответственность за маленьких сестер. Отец практически не помогал ей, имея слишком много своих проблем. Конечно, он был добродушным и любящим человеком, но, как и сестры, всецело полагался на ее помощь и с детской наивностью не хотел замечать, как ей тяжело. Суданские женщины не вернулись на работу после нападения изголодавшейся толпы, поэтому вся нагрузка легла на плечи Ребекки. Правда, ей охотно помогали сестры, но тяжелую работу выполняла именно она. Райдер видел, как много сил отнимают у Ребекки присмотр за сестренками и дела на его фабрике, и еще больше восхищался ее ответственностью и трудолюбием. Сложно было представить, как в свои восемнадцать лет она справляется с такой непосильной ношей. Он понимал, какое жуткое одиночество гложет несчастную девушку, и пытался всячески помогать ей и поддерживать в трудную минуту. Но в то же время чувствовал, что его страстность смущает ее и порождает дополнительные страдания. Он должен быть предельно осторожным и не пугать ее безрассудными поступками, хотя едва сдерживал свои эмоции. Ему так хотелось успокоить ее, вселить уверенность в благополучный исход. За время, прошедшее с отъезда Пенрода Баллантайна, Райдер многое сделал, чтобы восстановить их прежние добрые отношения. Ребекка чаще появлялась в его обществе и перестала его бояться. Во всяком случае, больше не шарахалась от него и с удовольствием болтала, как до той давней сцены.
Они сидели в комнате Райдера за большим столом и считали серебряные доллары, складывая их в стопки по пятьдесят штук, которые заворачивали в пергаментную бумагу и убирали в деревянные коробки из-под кофе, чтобы при необходимости быстро погрузить на борт «Ибиса». Краем глаза Райдер следил, как она поправляет свои прекрасные шелковистые волосы, отбрасывая их со лба. У него даже сердце ныло от боли при виде мозолей на ее белых тонких руках и темных кругов под глазами. Цвет ее лица больше подходил для туманной и прохладной Англии, а не жаркого и ветреного климата пустыни. Когда все закончится, он сделает все возможное, чтобы продать здесь свое дело и вернуть ее на родину.
Она почувствовала на себе его взгляд и подняла голову.
– Что бы мы делали без вас, Райдер?
Он был тронут этими словами, а еще больше тоном, которым они были произнесены.
– Моя дорогая Ребекка, вы бы справились без меня при любых обстоятельствах. Я не имею никакого отношения к вашей воле и безграничному чувству ответственности.
– Я была несправедлива к вам в последнее время, – продолжала она, игнорируя его возражения. – Вела себя как маленький ребенок, а вы, как никто другой, заслужили хорошего отношения. Без вас мы давно бы умерли от голода.
– Вы добры ко мне, и это все объясняет и оправдывает.
– Зеленые лепешки – только один из ваших бесценных подарков моей семье. Думаю, не будет большим преувеличением сказать, что вы буквально спасли нас от голодной смерти. Сейчас мы не только живы, но и здоровы, полны сил среди всеобщего голода и смерти. Я никогда не смогу отблагодарить вас за это.
– Ваша дружба для меня – лучшая благодарность, о которой только можно мечтать.
