Трое для одного полностью

– Вы никогда ничего не делаете просто так. Что вам нужно от меня взамен?

Уилки ласково улыбнулся, обнажив полоску белых, исключительно ровных зубов.

– Добейся согласия от проводника.

– Согласия на что?

Несмотря на «гипербольшую» порцию травяного настоя от «Томато», горло у Моргана было как пропылённая мешковина.

– Пусть она даст согласие, Морган Майер, – ровным голосом повторил Уилки. – А потом мы поговорим ещё. Будь послушным мальчиком.

Он протянул руку и с оттяжкой провёл ладонью по волосам Моргана. Это было почти больно и – Морган не хотел признаваться себе – страшно. Затем Уилки вылез из машины, оставив дверцу открытой. «Шерли» была припаркована аккурат около дома Майеров.

«Послушный мальчик».

Морган слышал эти слова так ясно, словно они звучали у него внутри черепной коробки.

А ведь он действительно был послушным. Окончил юридический колледж, устроился в мэрию – так хотел отец. Остался жить дома, почти каждый вечер спускался к семейному ужину – ведь того желала мать. Выполнял странные поручения, ни о чём не спрашивая, как примерный сын. Пил приторные коктейли в баре с Кэндл и ребятами, хотя в принципе не любил алкоголь. Дружил с мужем Сэм. Подбрасывал Гвен выгодных клиентов. Регулярно проходил обследования в клинике Дилана.

Был идеальным.

Когда-то давно он ещё успокаивал себя мыслью, что если только захочет, то изменит жизнь в любой момент, ему ведь нечего терять. Он не боится ничего, а значит, свободен.

Только с Уилки это не работало. Никак.

– Твою мать… – выдохнул Морган сквозь зубы и залпом допил холодный, сильно горчащий настой. А потом – достал из внутреннего кармана пакет, предназначенный для отца, и аккуратно взрезал бритвой по стыку.

Если потом аккуратно проклеить суперклеем, то никто не заметит, что его вскрывали, подумают, что просто шов грубый.

Внутри оказалось девять фотографий – чётких, снятых с удачного ракурса, не допускающего двояких толкований. На трёх – мужчина лет пятидесяти, с бородкой, и с ним девчонка лет семнадцати. Лицо её было видно прекрасно. Поза не вызывала и тени сомнений в том, что именно происходило на снимке. На остальных фото – те же двое, но в менее интимной обстановке. В кафе, в парке и… Морган чертыхнулся, когда понял это… у ворот школы.

Лицо мужчины показалось ему знакомым.

Пятнадцати минут в интернете хватило, чтобы убедиться: память не подвела. На компрометирующих фото был запечатлён глава департамента по недвижимости при совете графства вместе – чтобы выяснить это, ушло ещё пять минут, – со своей падчерицей.

Заклеивая конверт, Морган думал, что отец скоро попросит съездить в Пинглтон, например, и передать другу Найджелу несколько документов – в наглухо запечатанном пакете, конечно.

«Странно даже, что на меня раньше в парках не нападали».

На то, чтобы просто загнать машину под навес, ушло позорно много времени. Конверт Годфри забрал с сухой благодарностью, ещё и попенял на задержку.

Много позже, в душе, стоя под опасно горячими струями воды, Морган решил, что, пожалуй, сунет нос в отцовские дела.

И что он никогда не назовёт своё имя Шасс-Маре.