Это уже не могло быть совпадением.
Морган с усилием потёр виски и вновь посмотрел на монитор. Если О'Коннор действительно являлся настоящим автором мемуаров, то ему сейчас стукнуло уже лет сто тридцать. Если же вписки в текст делал кто-то другой… Кто?
Некоторые заметки просто живописали городские уголки: парки, пруды, улицы, бары, какую-то больницу, балетную школу… С карты они исчезли, видимо, давным-давно, а по старому плану определить, о каком именно парке, например, идёт речь, не получалось: слишком расплывчатые описания, ни одного названия. Все эти места могли с равной вероятностью исчезнуть естественным путём – закрыться, перестроиться, отойти в частную собственность и превратиться со временем в нечто иное – и непостижимо-волшебным способом провалиться в тот, другой город.
Как проверить догадки, Морган не знал.
Другие заметки – пока их нашлось всего две – рассказывали о людях. Точнее, о бывших людях: не узнать тех, кого сейчас называли Фонарщиком и Проводником, было невозможно.
«Шасс-Маре и Люггер, – подумал Морган, улыбаясь против воли. – У неё странное чувство юмора. И она совсем не прячется».
Но пугало даже не то, что записи попали к нему явно не случайно, а премерзкая тенденция: и Фонарщик, и «мисс Люггер» не просто исчезли в своё время из города.
«Неужели надо сдохнуть для того, чтобы перейти на ту сторону?»
Стоило только задуматься об этом, и спину точно сквозняком обдавало. И интерес Уилки выглядел совсем скверно.
Морган достал из кармана рубашки часы и открыл крышку. Сегодня они, как ни странно, показывали настоящее время – полпервого. С кухни на первом этаже даже через несколько закрытых дверей доносился умопомрачительный запах свежих оладий и чего-то карамельно-сливочного: Донна готовила полуденный чай для Этель. Годфри ещё не выходил из спальни.
А солнце на улице светило так ярко, что слезились глаза.
В третий раз просмотрев телефонную книжку, Морган убедился, что данные О'Коннора оставил на работе, и вздохнул. Идти сейчас в мэрию не имело смысла: на выходных главный вход был закрыт, внутри никто не дежурил. А светить по такому пустяку факт, что у него давно имелись запасные ключи, карта доступа и код от сигнализации, Морган совсем не хотел.
«С другой стороны, – пронеслась мысль, – почему бы не прогуляться просто так?»
На улице было даже лучше, чем казалось из окна.
После вчерашнего снегопада в воздухе витала та особенная свежесть, которая чувствуется в старых рождественских фотографиях, – не просто вкус или запах, но ожидание чуда. Мостовые уже почистили, но с деревьев ветер ещё не успел стряхнуть невесомую белую опушку. Даже оскал хэллоуинского чучела в соседнем саду больше напоминал улыбку. Проходя мимо, Морган подмигнул тыквенной башке и начал спускаться вниз по улице. Машину он не взял: под таким синим небом, когда типовые дома походили то ли на открытки, то ли на пряники в сахарной глазури, это казалось почти святотатством.
Сначала ноги вели тем же путём, где летела Чи пару дней назад. Но в затерянный парк Морган так и не попал – вышел к вполне обычному переулку, по которому в детстве срезал путь в ближайшую кондитерскую. Она с тех пор осталась на том же месте, и витрина под ярким навесом издали бросалась в глаза. Морган решил было заскочить за горячим шоколадом, когда заметил на скамье под рябиной согбенную фигуру.
– Гм… Миссис Паддлз?
Женщина подняла голову и подслеповато сощурилась. На лице её застыло растерянное выражение. Сейчас она ничем не напоминала ту ходячую катастрофу, которая привела в ужас даже Кэндл.
«Ну, ладно. Не привела в ужас, – мысленно поправился он. – Просто заставила позвать меня на помощь».
– Простите, вы?..
– Я из мэрии, – улыбнулся Морган, откидывая капюшон.
Зрачки её изумлённо расширились.
– Мистер Мейерс! Конечно, я вас узнала.
Первым порывом было поправить её. Но затем в памяти ясно зазвучал голос Шасс-Маре: «Не называй имени!» Морган запнулся и произнёс вместо этого:
– Э-э… С вами всё в порядке? Наверно, в такую холодную погоду не очень приятно сидеть на железной лавке.
Он подсознательно ждал, что миссис Паддлз улыбнётся и заверит его, что всё хорошо, но она странно, точно придушенно охнула и вцепилась пальцами в сумочку.
– Всё ужасно, мистер Мейерс, – тихо созналась она. – Моя подруга… Я только что зашла к ней и узнала, что ночью её отвезли в госпиталь. А мы собирались пить чай с черничными кексами. Вчера созвонились, а сегодня…
Она умолкла.
Морган стоял рядом, всего в шаге, отчётливо ощущая в морозном воздухе привкус затхлых, сладковатых старческих духов. Миссис Паддлз была одета в то же самое клетчатое пальто, в котором заявилась почти две недели назад в мэрию. Рыжеватые волоски по-прежнему топорщились над верхней губой, черты лица выглядели грубоватыми, а телосложение – не по-женски мощным.
Но при всём этом она казалась такой… беспомощной?
Морган глубоко вздохнул.
– Миссис Паддлз, хотите навестить свою подругу? Я могу вас отвести. Идти тут недалеко, полчаса.
Выражение её лица оставалось таким же рассеянным, но теперь грубоватые черты словно светились изнутри.
