— И вот ты снова передо мной, — начал Потрошитель. — Знаю, ты ещё не всё осознал, но понимание придёт. Мысль, которую ты носишь в голове после нашего разговора требует обсуждения. Знай: чёткого ответа я тебе не дам, ведь и сам его не знаю. Могу лишь выслушать тебя. Снова.
— Мне это надоело. Каждый раз, когда я оказываюсь перед тобой, получаю больше вопросов, чем ответов.
— Ответов не будет, ты сам это понимаешь.
— Понимаю.
— На самом деле, всё уже лучше, нежели в тот раз. Кое-что ты уже осознал.
— И что же?
— Мы с тобой похожи. Взгляни, — Косминский вытянул окровавленные руки. — Мои руки в крови, твои тоже. Ни вода, ни время не смоют её.
— Это я уже уяснил.
— Отлично. Я не совсем понимаю, зачем тебе в Америку? Ты вырезал далеко не все опухоли в Уайтчепеле.
— Там новая жизнь, которая ничего не изменит.
Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Джонатан будто что-то искал в нём, какую-то зацепку, какую-то только ему понятную деталь. Но ничего такого не было.
— Дам тебе совет: расскажи о том, что думаешь. Только не мне, а тому, кому доверяешь. Быть может, с этим тоже смиришься, как с кровью на руках.
— А ты бы смог смириться с этим?
— Никогда, — сразу ответил Потрошитель. — Лучше просто не знать, или не задумываться об этом. Что ж, мне пора. А тебя ждут новые свершения, мой мальчик.
Джонатан проснулся в холодном поту. Задыхаясь.
7.
Джонатан стоял на краю палубы и обдумывал приснившиеся ему слова Косминского. Борясь с похмельем, Уильям поднялся на палубу. Он шагал неуверенно, держась за стены и пытаясь скрывать следы вчерашней попойки. Джонатан пару секунд рассматривал варианты дальнейших событий, взвешивал последствия сказанного в будущем. Он решил не говорить, по крайней мере какое-то время.
— Худшая ночь в моей жизни, — промямлил полицейский. — Никогда не думал, что алкоголь так размажет меня.
— Ты не умеешь пить. Неудивительно, что что тебе так плохо.
— С чего я это я не умею пить?
Келли промолчал, лишь поднял правую бровь. Уильям встал рядом с ним, опёрся о фальшборт.
— Хочется утопиться. Ух… И долго я буду так себя чувствовать?
— Зависит от твоего организма. Зная тебя, рискну предположить, что это навсегда.
— Очень смешно…
Мимо них, чеканя шаг, проходил высокий мужчина лет сорока на вид. У него были роскошные усы и короткие ухоженные волосы. Могло показаться, что он осматривает свои владения.
— О, доброе утро, мистер Осмонд, — поздоровался он величественным тоном.
Уильям ответил наклоном головы. Усач ушел.
— Это кто? — задал вопрос Джонатан.
— Да так. Мой знакомый. Джон Джейкоб Астор четвёртый. Хм, почему-то не вижу рядом с ним его супругу Мадлен.
— Знакомый?! Ты вообще знаешь, кто он такой?
— Он, вроде, не рассказывал.
— Да он, пожалуй, самый богатый человек на корабле. Ты даже не представляешь, насколько он влиятелен.
— Мне как-то плевать. Я думаю только о том, что многовато тут людей с цифрами в имени, — Уильям схватился за голову, пытаясь унять боль.
Джонатан громко выдохнул. Он решил начать говорить прямо сейчас, спонтанно.
— Мне тебе рассказать кое-что нужно. Ты способен сейчас воспринимать информацию?
— Разумеется… говори.
— Я долго обдумывал это, впрочем, до конца я не уверен… — Джонатан побарабанил пальцами по фальшборту.
— Ближе к делу.
Келли опять выдохнул. Сморщился, покачал головой.
— Джек-потрошитель, ну Аарон Косминский говорил, что давно был знаком с моей матерью.
Уильям кивнул. Джонатан снова замялся.
— Да не тяни уже, — торопил полицейский.
— В общем… Джек-потрошитель вполне мог быть моим отцом.
Казалось, что похмелье Уильяма тоже удивилось и решило не портить момент, решило ненадолго отступить.
— И с чего ты это взял? — удивился Осмонд.
— Ну сам подумай. Убийца, сын убийцы. На наших руках кровь. Возможно, мы похожи куда больше, чем кажется на первый взгляд.
— Это многое объясняет.
Какое-то время они молчали, не зная, что говорить и стоит ли вообще.
— Пусть даже он — твой отец. Но что это меняет?
— Это меняет моё восприятие мира. Мне казалось, что я убивал ради великой цели. Теперь мне кажется, что я делал это, так сказать, по наследству.
— Потрошитель, как выяснилось, тоже убивал ради великой цели. И цель эта, на минуточку, идентична твоей. Такая уж беда в том, что вы родственники?
Молчание, схожее с предыдущим.
— А как ты теперь будешь относиться к нему? — спросил полицейский.
— Ничего не изменится, он — убийца моей матери. Косминский заслуживает такого отношения. Я бы убил его, не будь он прав.
— В чём же?
— Ты прекрасно понял. Жизнь в Уайтчепеле после его убийств действительно улучшилась. Отрицать это глупо.
— Пожалуй, хватит об этом. Впереди новая жизнь, жизнь в Нью-Йорке.
— Ты правда веришь, что Нью-Йорк даст мне новую жизнь? Нет, он лишь продолжит эту. А эта уже испорчена. Я посвятил себя очистке Уайтчепела. Я должен был сдохнуть, потому что свою миссию выполнил. Общее благо требует общих жертв, в том числе моей собственной жизни. По итогу кровь на моих руках и всё прочее. Клеймо убийцы. Я жалкий человек, который смог опуститься до такого.
