– Сколько служанок было у барышни кроме Сю-хун?
– Вроде бы больше не было; Сю-хун да кормилица Тянь, очень добрая женщина. Однажды она мне сказала: «Живете вы с господином в саду в павильоне одни, как бы чего не случилось. Лучше съехали бы оттуда». И правда, вскорости после этого задушили Сю-хун.
Бао-гун распорядился вызвать в суд Лю Хуна и кормилицу, только по отдельности, чтобы они не могли сговориться, а также доставить студента Яня.
– Кем тебе приходится Янь Ча-сань? – первым делом спросил Бао-гун у Лю Хуна.
– Он племянник моей жены.
– Зачем он приехал к тебе?
– Готовиться к экзаменам.
– Говорят, за него была просватана твоя дочь? Это правда?
– Да, правда.
– Ты оставил племянника у себя в доме?
– Да, в доме.
– Твоей дочери прислуживала Сю-хун?
– Она прислуживала моей дочери с детства.
– Отчего она умерла?
– Ее задушил Янь Ча-сань.
– В какое время? В каком месте? Какие есть доказательства, что преступление совершил он?
– Об убийстве я узнал к концу второй стражи. Задушили Сю-хун в саду возле боковой калитки. Рядом с ней лежал веер с дарственной надписью Янь Ча-саню. Кто же еще мог ее задушить, если не он?
Бао-гун погрузился в размышления, но тут ему доложили, что доставлена кормилица Тянь.
Лю Хуна увели, и в зал вошла кормилица. От страха она едва не упала без памяти и дрожала всем телом.
– Ты и есть кормилица барышни Лю Цзинь-чань? – обратился к ней Бао-гун.
– Да, я кормилица барышни, – последовал робкий ответ.
– Отчего умерла служанка Сю-хун?
Женщина все рассказала без утайки и воскликнула:
– Кто мог подумать, что господин Янь задушит Сю-хун! А бедная барышня после повесилась.
Этого Бао-гун не знал и очень удивился.
– Да, повесилась, – повторила кормилица, – но потом ожила.
– Как же это случилось?
– Гроб с ее телом стоял в саду в беседке. Вдруг в полночь кто-то закричал: «К барышне душа вернулась!» Побежали смотреть, и правда: барышня ожила! Сидит в гробу, а крышка в стороне валяется. Говорят, это слуга нашего господина Ню Люй-цзы крышку сбил, хотел вытащить из гроба украшения, а ему кто-то горло перерезал.
Выслушав старуху, Бао-гун велел привести Юй-мо.
– Отвечай, щенок! – грозно крикнул Бао-гун, стукнув молотком по столу. – Каким образом веер твоего господина очутился за калиткой, если, как ты говоришь, господин не покидал павильона?
Что ответил Юй-мо, вы узнаете, когда прочтете следующую главу.
Итак, Бао-гун грозно крикнул:
– Отвечай, щенок! Ты говорил, что твой господин не выходил из павильона – как же его веер очутился за калиткой?
– Сейчас все расскажу. Как-то к нам зашел племянник господина Лю Хуна по имени Фын Цзюнь-хэн, увидел надпись на веере моего господина и стал просить, чтобы мой господин сделал такую же надпись на его веере. Для этого он оставил свой веер у нас, а на время взял веер моего господина.
Выслушав Юй-мо, Бао-гун тут же распорядился арестовать Фын Цзюнь-хэна.
В это время в ямынь доставили Янь Ча-саня. На нем были кандалы и канга.
– Подними голову, Янь Ча-сань! – приказал Бао-гун.
Студент повиновался, и тут Бао-гун увидел, что молодой человек красив и на вид благороден, хотя лицо у него было в грязи, волосы растрепаны. На все вопросы Бао-гуна юноша твердил одно: что именно он задушил служанку Сю-хун.
– В какое же время ты вышел из павильона, по какой шел дорожке, где и как задушил девушку?
Студент растерялся и ничего вразумительного не мог ответить.
Тут Юй-мо не выдержал и в голос заплакал:
– Скажите же правду, господин, хотя бы ради вашей престарелой матушки!
Эти слова больно ранили сердце молодого человека, и он воскликнул:
– За свое преступление я заслуживаю десять тысяч смертей! Прошу вас, господин, записать мои показания. – На сей раз студент рассказал все, как было.
Фын Цзюнь-хэн вздумал было отпираться, но, убоявшись пытки, во всем признался.
Бао-гун сделал знак служителям, они внесли резак «собачья голова», и Фын Цзюнь-хэн был обезглавлен. Лю Хун был помилован, но лишь при условии, что возьмет к себе в дом студента и будет заботиться о нем. Студенту Бао-гун велел впредь помнить о своем сыновнем долге и прилежно учиться. А свои сочинения присылать ему на просмотр.
– Если ты сделаешь хотя бы небольшие успехи, буду знать, что твой слуга не зря за тебя вступился.
– Почтительно принимаю ваше повеление! – поклонился студент.
На том дело и кончилось.
Бао-гун удалился в кабинет и велел позвать Чжань Чжао, который недавно вернулся в столицу.
После обмена приветствиями Бао-гун рассказал ему о записке и мече.
– Я уже слышал об этом от вашего управляющего Бао Сина и тоже подумал: не сделал ли это Бай Юй-тан ради спасения студента. Надо бы посоветоваться с наставником Гунсунь Цэ.
Наставник ждал Чжань Чжао в зале, где за накрытым столом собрались друзья.
– Позвольте узнать, зачем вас звал господин? – первым делом поинтересовался наставник.
